![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
iskatelВозможно, это один из лучших репортажей про военный конфликт на Донбассе.
Это длинный текст, имеющий мало общего не только с ура-патриотической пропагандой, которой щедро заливали людей при прошлом президенте и частично, усилиями пары телеканалов и сайтов типа "цензора", продолжают, но и со сказками некоторых волонтёров.
Решил опубликовать весь текст репортажа о одной из моих поездок на передок, часть которого была о Тихом(предплолагаемом киллере, убившем ребенка). Он очень и очень длинный и наверное его надо было разбивать на части, но тогда, боюсь потеряется общий настрой.
Yury Pupyrin
03.12.2019
Решил опубликовать весь текст репортажа о одной из моих поездок на передок, часть которого была о Тихом(предплолагаемом киллере, убившем ребенка). Он очень и очень длинный и наверное его надо было разбивать на части, но тогда, боюсь потеряется общий настрой. В нем о многом, - и о чеченцах и добровольцах и о волонтерах, и о армии и в общем о ситуации на передке . Возможно, это самый честный репортаж об этой войне, написаный в Украине за последние несколько лет и дающий общее понимание, что в реальности происходило и происходит на линии соприкосновения(по крайней мере до начала19-го года). Впрочем об этом судить вам. Ну и несколько фотографий из Широкино.
Март 2018 года. Украина. По приглашению своего товарища, бойца под позывным Художник я вновь еду на Восток брать интервью у Муслима Чеберлоевского, одного из бывших чеченских полевых командиров двух чеченских войн, а сейчас командира чеченского батальона Шаха Мансура. Еще одна моя цель – увидеть, то что на данный момент происходит в зоне конфликта на Востоке Украины.
С Художником я познакомился еще в начале 15 года в селе Пески под Донецком , когда он воевал в добровольческом батальоне ОУН, а я этот батальон снимал. Потом Художник воевал вместе с бойцами 93 бригады, потом в составе ДУКа и наконец недавно принял мусульманство и перешел к чеченцам . Все это время мы поддерживали товарищеские отношения и несколько раз я имел возможность побывать с ним на передке. Пару дней назад он позвонил и спросил не хотелось бы мне заехать и поснимать в чеченском батальоне. И вот в 8 утра меня забирают возле одной из станций метро и теперь мы двумя машинами двигаемся по направлению к Мариуполю В первой машине, серебристом пикапе марки Мицубисси находится сам Художник вместе с Муслимом, а за ним в черном класическом Джипе Чероки я с Петей, с виду очень серьезным парнем лет 35, с которым меня познакомил Художник прямо перед началом поездки. Петя худой, внимателен, очень уверен в себе. В 14-15-х годах он служил и воевал в Луганской и Донецкой области в одном из отрядов территориальной обороны. После увольнения на гражданку Петр вернулся на свою работу, он работает электриком, но продолжает активно участвовать в общественной жизни уже в качестве волонтера. Петя один из той достаточно немногочисленной прослойки людей в Украине, которые до сих пор, невзирая ни на что, продолжают помогать армии. Вместе с другими сотрудниками своей фирмы, многие из которой, как и он АТО-шники , Петр уже на протяжении нескольких лет откладывает часть своих денег на нужды АТО. Раз в несколько месяцев за эти деньги он с товарищами подыскивают в Польше недорогие полноприводные автомобили, перегоняют их в Украину, доводят до ума и отправляют в зону АТО. Машина на которой мы едем один из результатов такой деятельности. Причем отправляют они автомобили не только в добровольческие отряды, но и в части регулярной армии. На мой уточняющий вопрос, так ли нужна эта помощь армии Петр зло отвечает, и это полностью подтверждая мои наблюдения, что государство за почти 4 года войны так и не смогло нормально решить проблему обеспечения войск легким транспортными средствами и до сих пор в этом вопросе приходиться помогать военным .
Естественно статус таких автомобилей с правовой точки зрения довольно сомнителен, И на Мицубиси и на Чероки висят ни к чему не обязывающие черные номера с абревиатурой ДУКа, а на торпеде нашего автомобиля также ни в чем не обязывающие распечатанная на бумаге справка с печатями нескольких волонтерських организаций. Но это совершенно не мешает проезжать таким машинам через всю страну практически без единой остановки. Я так понимаю, в этом случае действуют какие то негласные правила поведения представителей силовых ведомств по отношению к таким машинам
Кроме волонтерства Петр достаточно активно участвует, в совершенно новом для Украины явлении, организации ветеранов АТО. Он с нескрываемой гордостью говорит, что союз участников АТО в их городе представляет достаточно сплоченную и влиятельную силу с которой вынуждены считаться и власть и милиция. Как пример, он приводит случай, когда представилели Городской Варты, охранного обьединения существующеей при городской власти, на городской сессии грубо обошлись с одним АТО - ом. В ответ члены их организации ворвалась в офис Муниципальной Варты, вытащили из-за стола заместителя председателя Варты и несколько раз ударили его. После чего тот подал заявлением в полицию. Но в результате все окончилось не каким то судебным разбирательством, а тем, что мер города связался с организацией АТО-шников и извинился, а побитый заместитель организации Муниципальной Варты забрал свое заявление из милиции. Судя по всему Петра совсем не смущает, что действия его и его товарищей не совсем законны. Он искренне уверен, что по другому в подобных ситуациях действовать нельзя, поскольку власть понимает только силу. А я при этом вспоминаю бесчисленное количество сообщениях последних лет в которых организации, подобные организации Петра участвовали в подобных силовых разборках в том числе рейдерских захватах за урожаи и защите незаконных строек. И это говорит о то, что в нынешней ситуации в Украине различные обьединения бывших военных постепенно становятся одной из реальных сил, влияющих на жизнь местной власти и страны в целом.
За разговором время бежит быстро, но дорога длинная, к тому же мы оказались в дороге как раз после мощных снегопадов и местами движение затруднено и по дороге мы пару раз останавливается на заправках перекусить и попить кофе. На одной из заправок Художник и Муслим начинают делать намаз(традиционную религиозную молитву мусульман). Прямо за зданием они расстилают спальный мешок и начинают свою молитву. Выглядит эта церемония достаточно экзотически и странно,, мусульманство в Украине распространено очень мало, и несколько случайных посетителей заправки бросают любопытные взгляды на происходящее
Возле Днепропетровска мы останавливаемся еще раз, что бы забрать с собой еще одного знакомого по сьемках в Песках бойца с позывным Герман. С Германом я уже встречался раньше и потому немного знаю о его биографии и отношении к конфликту на Востоке. По военной специальности Герман снайпер. Свое участие в конфликте он начинал летом 14-го в батальоне Шахтерск переименованном позже в роту специального назначения Торнадо. Это наверное самый скандальный добровольческий батальон, несколько человек из которого включая его командира и заместителя были осуждены на длительные тюремные сроки за насильственные преступления против мирных жителей. Многие в Украине, особенно в среде добровольцев, восприняли их осуждение как месть за остановку контрабанды и как признак преследования добровольцев властью, но судя по моему общению с несколькими бывшими бойцами этих подразделений многое что вменялось осужденным товарищам было правдой. Нет они не говорили мне прямо о преступлениях своих командиров и сослуживцев, но даже по отрывкам фраз и тональности ответов было понятно, что и в Шахтерске и в Торнадо по отношению к местным жителям творились очень плохие вещи.
Вместе с Шатерском Герман участвовал в операциях по освобождению нескольких населенных пунктов, несколько раз входил в Иловайск, там был ранен. После лечения служил в Торнадо, ну а когда его расформировали в нескольких добровольческих батальонах в том числе в Авдеевке и Широкино. Теперь же после длительной болезни спины он опять едет воевать.
К войне Герман относится спокойно, просто и безапеляционно. Все для него ясно – здесь наши там враги, которые захватили украинскую территорию и которых надо уничтожать Местное население проживающее на Донбасе Герман не любит, считая его напрочь сепаратиским и вражеским. С ним по мнению Германа надо относится жестко и бескомпромисно Такую же позицию, во многом по моему глубочайшему убеждению навязанную украинской властью и СМИ, называвшей практически с первого дня конфликта всех жителей Донбаса или сепаратистами или террористами, разделяли и разделяют достаточно большой процент украинских военных и добровольцев. И это, особенно в начале конфликта. позволяло им действовать по отношению к местным жителям иногда излишне жестко и даже жестоко. Что в свою очередь вызывало активную неприязнь и отторжение по отношению к украинских военных Мне рассказывали не один случай, когда изначально проукраинские настроенные местные жители после соприкосновения с действиями украинской стороны меняли свои убеждения на противоположные и даже уходили воевать на сторону сепаратистов. Впрочем естественно существовала и масса обратных примеров. Сейчас же с уменьшением интенсивности боев страсти поулеглись, да и реальность с сепаратискими настроениями среди местных оказалась намного сложней чем декларировалось украинскими и российскими СМИ но часть украинских бойцов все равно продолжает считать большинство местных потенциальной угрозой
На базу, УДА(Украинской добровольческая армия)где квартируется чеченский батальон мы прибываем позно вечером. База располагается километрах в 40 к западу от Мариуполя в небольшом приморском городке Юрьевка на территории бывшего то ли детского летнего лагеря то ли санатория. Из своих прошлых поездок, я знаю, что база состоит из нескольких жилых зданий, тренировочного полигона, тира, столовой. Здесь есть все для проживания и подготовки нескольких сотен людей одновременно. На вьезде нас встречает вооруженный автоматом часовой. Он связывается с кем то по рации и нас впускают на территорию.
Чеченцы живут отдельно на втором этаже двухэтажного кирпичного дома. Мы подымаемся по крутой металлической лестнице и попадаем в длинный сумрачном коридоре с множеством дверей по обеим сторонам. Вдоль одной из стен много вещей среди которых я сразу замечаю АГС – 17(автоматический станковый гранатомет), установка ПТУР Фагот(противотанкового ракетного комплекса) и несколько ракет к нему, несколько ручных гранатометов РПГ-7. Это явно армейское вооружение, как и большое количество стрелкового, в том числе тяжелого оружия, которое я видел в наличии у добровольцев на линии соприкосновения красноречиво говорит о наличии неких договоренностях продолжающих существовать между украинской официальной властью и по сути незаконными военными вооруженными формированиями. Как об этом же говорит само существование базы ДУКа, за десятки километров от передовой. И это абсолютно противоречит декларируемой позиции официального Киева. И руководство вооруженных и сил и другие представители центральной власти вот уже несколько лет категорически отрицают наличие незаконных добровольческих военных формирований в зоне АТО. Но на самом деле достаточно слегка промониторить страницы подобных подразделений в социальных сетях и публикации интервью с их представителями в некоторых СМИ, что бы понять, что это явная неправда. В частности, как пример, можно привести недавнее интервью лидера ДУКа Дмитрий Яроша. на одном из украинских каналов, где он совершенно открыто подтверждает участие своих бойцов в боевых действиях в зоне АТО. Как подтверждает и тесные связи с высшим руководством страны в том числе и СБУ. Признают наличие добровольческого движения, в отличии от центральной власти и многие местные власти. В частности я знаю случай, когда командиру одного из подразделений Правого сектора городская власть одного из областных центров Западной Украины официально выдала квартиру. И удивляться тут нечему. Подобная политическая шизофрения - это реальность современного существования Украины и одна из главных особенностей функционирования всей властной вертикали в последние годы практически во всех сферах жизни.
Предпочитают закрывать глаза на такое положение вещей и представители Запада. По крайней мере за последние пару лет в публичной плоскости я не слышал ни одного заявления ни от одного серьезного политика стран Запада осуждающих или поддерживающих действия незаконных добровольческих формирований в Украине. Об этом постоянно говорят лишь международные правозащитные организации
После недолгого ожидания меня вместе с Германом селят в одну из комнат. Комната не большая, где то 3 на 4м стандартная для подобных помещений. Из мебели в ней находятся три кровати, стол и шкаф. В шкафу висит чья то форма, а возле порога несколько пар обуви. Центрального отопления здесь нет. Его заменяют два включенных электрических обогревателя. Впрочем, судя по температуре в комнате помогают они слабо - на улице сейчас минусовая температура, а само здание мало приспособлено к зиме. Мы раскладываем свои вещи и вскоре несмотря на поздний час нас зовут ужинать. За столом, в комнате приспособленной под гостевую, собираются практически все кто живет здесь. На столе, как я потом узнаю, традиционное чеченское блюдо жижиг-галнаш, а по простому галушки с отварным мясом. Опять таки как я узнаю позже этот ужин организован в нашу честь. Это проявление знаменитого традиционного чеченского гостепримства, где гость это несомненная радость и чуть ли не посланник всевышнего.
Пару дней я остаюсь на базе. И за это время знакомлюсь с обстановкой и людьми. Экскурсию проводит Художник. Он показывает мне общую комнату, душевую, кухню и спортзал, Еще здесь есть склад продуктов и обязательная комната для молитвы. Говорит, что раньше здесь было намного хуже, но постепенно они начали своими силами приводить здание в порядок. В ообщем на этаже находится все, что необходимо для автономного проживания. Нет здесь только атмосферы домашности и уюта. Несмотря на попытки создать более менее комфортные буквально кожей чувствуется, что это временное жилище и мне трудно представить, что для многих людей это место на долгие годы стало единственным домом. Ощущение временности усиливается, когда мне рассказывают, что и этаж и дом полностью заминированы. Причем заминированы, как мне обьясняет Художник не для предосторожности от нападения противника, а на случай возможного штурма украинских силовиков, Чеченцы, да в общем то, как и все добровольцы прекрасно понимают свое шаткое положение, и то что в любой момент, при изменении политической коньюктуры они могут стать для власти противниками, как это уже случалось не раз на протяжении конфликта..
На базе сейчас вместе со мной 8 человек, пятеро из которых чеченцы. Остальные или находятся на предовой или решают свои дела в тылу.. Впрочем, их и не может быть много. Любой неофициальный добровольческий батальон понятие достаточно условное.. По моему опыту, в таких подразделениях в зоне АТО находятся не более нескольких десятков человек и по численности это максимум рота или доже взвод. Кроме того, в таких формированиях как правило достаточно высокая текучка. Впрочем, недостаток людского ресурса в таких подразделениях с лихвой заменяется очень высокой мотивацией добровольцев. Именно это желание воевать выгодно отличает от многих частей регулярной армии. Кроме того численность батальонов зависит и от стадии конфликта,- чем интенсивные бои, тем желающих воевать в добровольческих батальонах больше.
Первое общение с чеченцами полностью разбивает множество мифов, навеянных слухами о них, в том числе и российской пропагандой, о том что чеченцы суровые и грозные люди. Я так подозреваю во многом этот стереотип основан на чеченской традиции –, перед незнакомыми людьми обязательно выглядеть степенно и серьезно. Но как только эта маска степенности отходит в сторону, то оказывается,, что первое что бросается в глаза в общении с чеченцами наряду с внутренним достоинством – это как ни странно их хорошее чувство юмора. Особенно это заметно, когда они начинают разговаривать между собой. В таких разговорах постоянно слышатся шутки и смех. Еще поражает спокойствие и доброжелательность с которыми чеченцы общаются между собой и с окружающими. Глядя на них в эти моменты трудно представить, какие испытания у них за спиной и что они пережили в своей жизни.
Из находящихся на базе чеченцев я могу снимать только самого Муслима и его заместителя Мансура, остальные сохраняют свою анонимность, поскольку публичность может плохо сказаться на их семьях, оставшимся в Чечне. Это еще одна грань чеченского сопротивления. Даже воевать , не боясь показать свое лицо они не могут. Еще я узнаю, что многие чеченцы, которые воюют в Украине и за Украину приехали сюда из стран Западной Европы, где в свое время получили политическое убежище. И из этого знания выростает один из главных вопросов, который я хочу задать Муслиму, что же заставляет его самого и его бойцов вот уже на протяжении нескольких лет, в по большому счету в чужой для него стране, в достаточно стесненных обстоятельствах, в полулегальном статусе бросив достаточно комфортную жизнь в других странах, жить и воевать на стороне Украины?
Впрочем начинаю я свой разговор с Муслимом не с этого. Для начала он рассказывает о своем прошлом. О том, что начал свою борьбу за независимость еще в 91 году, когда, услышав призыв Джохара Дудаева вместе с несколькими сослуживцами, не дослужив полгода, сбежал с рядов Советской Армии, что после в ступил в ряды Национальной Гвардии, в составе которой принимал участие на начальном этапе противостояния с Россией. Муслим хорошо помнит начало первой войны и новогодний штурм Грозного накануне 1995 года , после которого на улицах остались сотни трупов российских солдат, которых никто не хотел собирать., что после падения Грозного со своим отрядом сначала ушел в горы, а потом вернулся в свое село, где и продолжал свою партизанскую войну до окончания первой чеченской Он с гордостью вспоминает,, что в тот момент Чечня смогла победить такого грозного врага как Россия. Я слушаю и в какой то момент я ловлю себя на мысли, что Муслим практически никогда не употребляет в своем рассказе слово Я. И это тоже отличает Муслима от множества интервью украинских военных, которые в своих рассказах говорят больше всего о себе Все его воспоминания ведутся как бы от имени многих и от этого складывается впечатление, что он в то время был одним из мало кому известных рядовых бойцов. На самом деле это не так. Я уже знаю, что в то время он уже был достаточно известным командиром, которому после окончания войны предложили должность бригадного генерала, от которой Муслим отказался. Я напоминаю ему этот эпизод и он говорит, что просто для него ни звания ни награды не играют никакого значения, а сам он бы с удовольствием, если бы не началась война занимался бы своими обычными делами.
А вот о второй чеченской войне Муслим вспоминает с сожалением, Говорит, что Россия через свои спецслужбы сделала все, чтобы между двумя войнами дискредитировать чеченскую независимость, В том числе это делалось и путем подкупа самих чеченцев. В результате, когда опять начались военные действия практически никто в мире не поддержал чеченцев в их борьбе. Но даже в таких условиях Российским войскам, чтобы завоевать Чечню пришлось применить все свои средства включая стратегическую авиацию, практически с землей сравнивая некоторые населенные пункты. Не исчезло сопротивление и после активной фазы операции. Сам Муслим, к примеру, покинул Чечню только в 2006 году, когда российские силовики буквально затерроризировали его семью и жителей села, где он вел свою партизанскую деятельность.
Потом разговор переходит на украинские реалиям. Муслим говорит, что в то время, когда начался конфликт он как раз нелегально находился на Западе и ему пришлось обратно нелегально переходить границу. Он улыбается, вспоминая, что тогда украинские пограничники даже стреляли по нему.
Еще он с сожалением говорит, что в то время украинская власть обещала золотые горы и было много желающих приехать воевать за Украину, но вместо этого их на несколько месяцев поселили в палатке на каком то полигоне без даже элементарных удобств. Все это время их кормили обещаниями, но в итоге так ничего и не делали и Муслим решил не ждать официального разрешения, и присоединился со своими товарищами к Правому сектору. Оружие пришлось покупать самим, причем с них запросили суму в два раза больше чем оно реально стоило, с автомобилями помогла чеченская диаспора, Муслим гордится тем, что го отряд наверно единственный среди добровольческих отрядов, который сам себя обеспечил и оружием и транспортом и с тех пор они воюют в районе Широкино.
Я спрашиваю считает ли он что Украина сделала все для того что бы защитить свою территорию и получаю закономерный ответ, Муслим говорит, что свершено не понимает, как сорока с лишним миллионная страна, имеющая на вооружении тысячи единиц тяжелой техники и авиацию смогла просто так без боя отдать Крым и до сих пор не отвоевать часть Донбаса. Он говорит, что в первую чеченскую войну им приходилось воевать практически только стрелковым вооружением и все таки они победили российскую армию Еще он говорит, что если власть Украины боится или не хочет отвоевывать свои территории сама, то пусть просто не мешает, а просто полностью обеспечит добровольческие отряды и они отвоюют ее сами.
Последний мой вопрос о том зачем он здесь, почему воюет за Украину и как долго собирается продолжать здесь свою борьбу и он спокойно отвечает, что он по большому счету не выбирал свою судьбу. Он повторяет, что с большим удовольствием жил бы обычной мирной жизнью, но так случилось, что надо было защищать свою страну от захватчика и он готов делать это в любой точке в том числе и в Украине столько времени сколько потребуется и сколько позволит Бог. В его голосе нет ни капли пафоса, а лишь спокойная уверенность в правильности своего выбора При этом хорошо видно, что Муслим прекрасно понимает, что может не дожить до исполнение своей мечты о независимости Чечни, и поневоле у меня возникает чувство большого уважения смешанного с легкой грустью к этому невысокому человечку, всю жизнь посвятившему борьбе, победа в которой совершенно не гарантирована.
Через несколько дней меня везут в Широкино. За рулем машины Абу, с виду тихий невысокий спокойный парень, с которым мы несколько раз пересекались на кухне и говорили о Чечне и о его жизни в одной из западных стран, где он имеет статус политического беженца.
Я спрашиваю Абу как ему живется на Западе и почему он здесь в Украине. Он говорит, что жить в Европе очень хорощо и приятно, но находится там слишком долго ему трудно, - слишком быстро затягивает эта жизнь, к которой он не хочет привыкать у ж слишком она комфортна и диссонирует с его прошлым Сейчас он вспоминает, что по сути все его детство и молодость прошли на фоне войны и он уже в первом классе ходил в школу с пистолетом. Еще он вспоминает, как с группой 12-13-летних пацанов тайно воровали у взрослых снаряды и взрывчатку, для тог что бы устраивать диверсии против федеральных войск России, как однажды украденный снаряд оказался таким тяжелым, что они катили к дороге два дня, Он говорит, что дистанционные взрыватели стоили около 200 доларов и их приходилось закапывать подальше от места взрыва, а потом, когда подымалась суматоха выкапывать и использовать по новой, что пока он не перебрался сначала в Украину, а потом на Запад приходилось несколько лет скрываться от преследования в Чечне. И теперь при долгом пребывании в спокойной Европе его всегда тянет назад. Впочем и в Европе говорит Абу он с товарищами не забывают про борьбу с Россией. В этом контексте он вспоминает, что многие чеченцы принимали участие в войне против российских и правительственных войск в Сирии. При этом он категорический противник ИГИЛ и уверен, что это организация создана при активной поддержке ФСБ. Он говорит, что многие его знакомые, которые не слушали его предупреждений и вступили в ИГИЛ теперь жалеют об этом.
Наш разговор прерывает остановка на блокпосту перед Мариуполем. Абу останавливает машину возле вооруженного нацгвардейца, открывает окно, спрашивает у него как дела, говорит полученный от Мансура пароль, нацгвардеец желает нам счастливой дороги и на этом наша проверка завершена. Естественно никто не проверяет ни наших документов ни то что находится в машине. Это привычная для меня картина повторяется уже на протяжении нескольких лет во всех моих приездах в зону АТО.. Особенно мне запомнился случай, когда в мае 15-х я в белом микроавтобусе я ехал в Пески под Донецком. В машине нас было трое – я непонятный документалист с длинными волосами и фотоапаратом без акредитации, Художник с гражданскими документами и наш водитель – местный житель вообще без документов.. В довесок ко всему у нас не было даже пароля и все равно мы беспрепятственно, практически без остановок, поехали все 4 или 5 блокпостов. Не удивительно, что с такой системой контроля, вся стана буквально наводнена нелегальным оружием, вывезенным из зоны АТО, и чуть ли не каждую неделю слышаться новости о взрывах гранат и перестрелках происходящих в разных частях Украины Впрочем для меня же это означает, что пока на передовой будут добровольцы я при желании смогу попасть в любую точку на передовой, где они находятся.
Что бы добраться до Широкино нам приходится проезжать практически весь город. Весной 14-го года Мариуполь как и многие другие города Донбаса стал ареной противостояния между проукраинскими и пророссийскими силами. На протяжение нескольких месяцев здесь произошло несколько достаточно серьезных стычек в которых было убито и ранено несколько десятков человек. И лишь в средине июня 14-го года город полностью перешел под контроль украинской власти.
На выезде из Мариуполя мы так же беспрепятственно проезжаем еще один блокпост. Блокпост расположен практически в черте города. До операции проведенной полком «Азов» по захвату Широкино именно здесь были фактически передовые позиции украинских войск. И это сыграло в свое время. очень плохую роль. В январе 15 года пост подвергся массированому обстрелу со стороны сепаратистов из систем реактивной артилерии. Большинство снарядов попали не в цель, а в расположенный рядом жилой микрорайон. В результате погибло 30 мирных жителей. Еще около 120 человек были ранены.
От окраины Мариуполя до Широкино около 10 километров и мы быстро мчимся вперед. За пару километров от Широкино справа открывается прекрасный вид моря, а впереди вдалеке, уже на неподконтрольной Украине территории, виднеются несколько башен ветряных электростанций. Последний блокпост, на котором стоят морские пехотинцы, потом дорога поднимаеться немного вверх, мы переваливаем через горку и вот перед нами раскрывается вид Широкино. Само село частично находится в низине, а частично на противоположном холме и отсюда его хорошо видно его почти все, как достаточно хорошо видно и позиции противника. Основные бои здесь начались в феврале 14 года, когда полк «Азов» практически по своей инициативе без поддержки армейских частей тремя ротами попытался взять несколько населенных пунктов включая Широкино. По словам одного из бойцов операция была достаточно авантюрной и хаотической в, в результате сначала удалось закрепиться только в одной части села, заняв господствующие высоты. Это и определило ход противостояния. Летом 15-го сепаратисты вынуждены были покинуть село и закрепились уже метров за 800 от его окраины.
Мы проезжаем по улице в направлении дома где стоят чеченцы. Вокруг везде следы взрывов и разрушений. На всем пути не видно ни одного здания не пострадавшего от обстрела. Все говорит о том, что здесь на протяжении долгого времени шли достаточно интенсивные бои. Особенно много разрушений со стороны моря, где силы противников находились иногда на растоянии меньше 100 метров. Очень сильно поврежденна и школа, мимо которой мы проезжаем. От нее остался буквально один остов, а часть крыла полностью разрушена.
Чеченский отряд находится в доме у подножья склона закрывающего его от обстрелов. Дом двухэтажный достаточно большой и новый, с широкой терассой, гаражем и несколькими дополнительными пристройками.
Бойцы чеченского батальона располагаются на первом этаже дома Среди них молодой веселый парень 24 лет наполовину чеченец с позывным Дикий, с которым я встречался еще год назад, когда он служил ДУКе. В прошлом году он принял ислам и теперь воюет в составе чеченского отряда. Дикийц показывает мне место где я буду спать и одновременно рассказывает о обстановке в Широкино. По его словам, сейчас здесь очень тихо и практически не стреляют, а основные боестолкновения происходят несколькими километрами севернее возле дачного поселка Водяного.
Я оставляю свой рюкзак, выхожу из дома и сразу подымаюсь на террасу, где 2-а бойца пристреливают свои снайперские винтовки. Судя по всему, а за 3 с половиной года поездок на войну, я как то интуитивно научился различать разицу между ними - это скорее всего не добровольцы, а военные. И действительно это так. Передо мной бойцы снайперской роты из 36и бригады морской пехоты. Мало того один из них, высокий худой парень по имени Сергей оказывается командиром этой роты. Будучи татарином из Крыма до начала конфликта он несколько лет служил в Киеве в радиотехнической части, но с началом войны начал один за другим писать рапорта, чтобы перевестись в боевую часть. С большими трудностями, для этого понадобилось личная подпись министра обороны его все таки перевели в морскую пехоту, но вместо должности в разведроте, как он хотел, назначили командиром роты снайпером, При том что сам Сергей до этого снайперрскую винтовку даже не держал в руках. В итоге пришлось учится самому, и он даже брал частные уроки по снайперскому делу за свои деньги. Теперь Сергей с гордостью показывает свою винтовку НАТОвского 388 калибра. Винтовка выглядит современно и грозно, но оказывается практически все дополнительное оборудование, на суму около 5000 долларов представила не государство, а волонтеры.
Потом я спрашиваю изменилась ли за эти годы в лучшую сторону состояние в армии. И он категорически говорит, что нет не изменилось. Да, говорит Сергей обеспечение армии заметно улучшилось, но не поменялось главное – отношение к людям и из-за этого армия опять стремительно деградирует и превращается в подобие советской, с пренебрежением отношением к людям как к расходному материалу. Как пример он приводит несколько случаи, когда командование сначала давало приказ занимать позиции в серой зоне, а когда противник начинал отвечать огнем из артиллерии и танков, из боязни быть обвиненными в срыве Минских договоренностей отказывалось поддерживать своих бойцов огнем, из-за чего те несли неоправданные потери. И это деморализует армию из которой увольняются самые мотивированные, а вместо них приходят «заробитчане». «Заробитчанами» это тоже новый термин для этого конфликта. Многие из опытных военных так называют людей, которые в последнее время пришли в армию не по убеждениям, а за зарплату. В этом нет ничего удивительного, при средней зарплате по стране в 300 долларов, 600-700 долларов, которые солдат получает на переднем крае для многих в стране кажутся неплохими деньгами. Но даже с «заробитчанами», говорит Серей, его рота укомплектована сейчас где то на 50 процек=нтов.
разу скажу, что эти тезисы про «заробитчан» и скотское отношение к подчиненным на протяжении нескольких дней, в разных вариантах и вариациях мне озвучивали больше десятка солдат, офицеров и добровольцев с которыми я общался. Все они отмечали именно абсолютно хамское и пренебрежительное отношение командования к бойцам, которое деморализует армию. Как еще одно косвенное подтверждение их слов проходящее в эти дни в новостях нескольких скандалов связных с полигоном Широкий Лан, который сначала при таянии снега превратился в болото, а потом на нем сгорела палатка в котором погиб один и было ранено несколько солдат
И это очень сильно контрастирует с победными реляциями и заявлениями о успешном и быстром реформировании армии, которые постоянно слышатся от высшего руководства страны и Вооруженных Сил Украины.
Впрочем несмотря на свое отношение к армии, сам Серей настроен спокойно и не собирается бросать свою военную карьеру. Его даже особо не смущает, то что после первой же командировки от него ушла жена с маленьким ребенком. Чувствуется, что военное дело это его настоящее признание, которому он готов посвящать свою дальнейшую жизнь несмотря ни на что.
Вечером мы с Диким едем в гости. Едем с включенными фарами и этот факт говорит о снижении интенсивности противостояния намного больше чем слова. Еще год назад, не говоря уже про 14 или 15-е, когда буквально за каждым автомобилем велась охота и стреляли даже на звук, представить подобное было очень сложно. В любой момент на свет могла прилететь или очередь из крупнокалиберного пулемета или даже что то посерьезней. Теперь же, судя по расслаблености Дикого за рулем, о подобном давно забыли.
Сначала мы заезжаем к морским пехотинцам. Они живут в подвале одного из домов ближе к переднему краю. В подвале достаточно много людей – здесь шумно и весело. На этой точке вместе с командиром взводным с позывным Фикс живут несколько бойцов взвода снайперов. Пока готовится чай я прохожу по комнатам. В комнатах чисто и аккуратно – и это говорит, о том, что в этом подразделение царит дисциплина и порядок. Одна из комнат переделана в оружейную. Около десятка винтовок лежат на стеллажах, несколько стоят на сошках на полу. В основном здесь винтовки 308 калибра фирмы Зброяр, аналоги американской охотничьей винтовки АR-10 но среди них выделяется Барет -12.7 калибра, подтверждающий, что по крайней мере морская пехота потихоньку переходит на стандарты НАТО
Потом мы пьем чай и слушаю разговоры. Сначала речь заходит про взорвавшийся вчера на собственных противотанковых минах грузового автомобиля, в результате чего погиб водитель. По словам Фикса, мины остались от дислоцировавшегося перед ними подразделения, которое при выводе не сообщило о местах их расположения. На самом деле такое положение вещей системная проблема. По моим наблюдениям и рассказам многих бойцов при минировании территории практически никогда не ведется карта минных полей. Взрывные устройства часто ставят где попало и как попало, в большинстве случае не предупреждая даже своих соседей по передовой. И это приводит к постоянным дополнительным неоправданным потерям от взрывов на своих же взрывных устройствах. Кроме того, отсутствие внятных данных про места расположения мин и растяжек в будущем после окончания конфликта наверняка затруднит их обезвреживание и создаст дополнительные проблемы при налаживании мирной жизни
Еще меня интересует недавний случай, когда двое морских пехотинцев ночью застрелили четверых своих сослуживцев. Это случилось буквально за пару километров отсюда ближе к Мариуполю. Официальная версия, опубликовная в СМИ и декларируемая военной пресс-службой говорит, что этот случай результат неуставных отношений, но Фикс уверенно заявляет, что убийство организовал приверженец сатанинской церкви, подговоривший еще одного бойца на ритуальное убийство. Я спрашиваю, а как же этот боец прошел проверку психолога, на что Фикс раздраженно махает рукой и говорит, что сейчас в армию набирают кого попало. И хотя версия Фикса звучит тоже не слишком правдоподобно, но все для меня лично даже более правдоподобнее чем официальная – по крайней за все свои поездки я ни разу не видел и не слышал про случаи неуставных отношений на передовой.
Потом я спрашиваю у Фикса, как он относится к перемириям, напоминая, что вскоре начнется очередное из них пасхальное и получаю ответ, что ни в какие перемирия и Минские соглашения Фикс не верит и не собирается их соблюдать. А он сам и его бойцы в любые время, во время любых перемирий выходят на позиции. для охоты за противником. И это еще одна непризнаваемвая с украинской стороны правда, о которой я давно знаю от знакомых военных и добровольцев. Она заключается в том, что несмотря на бесконечные заявления руководства армии, что украинская сторона никогда не открывает огонь первой, на самом деле уже около двух лет главными инициатором большинства военных действий на Донбассе являются в большей степени украинские военные и добровольцы, а не сторона противника. Об этом же неопровержимо свидетельствуют и череда продвижения украинских войск вперед, которую уже успели назвать ползучим наступлением. Причем как правило такая инициатива идет не с верху, а снизу и проводится силами отдельных взводов и рот, часто состоящих из бывших добровольцев при поддержке действующих добровольческих отрядов .Это продвижение настолько очевидно, что стоит только удивляться, что в украинском информпространстве до сих продолжают царствовать практически одинаковые сюжеты с линии соприкосновения о том, что украинские военные только отвечают на провокации. Хотя с другой стороны удивляться то и нечему. С самого начала конфликта и до сих пор в украинских СМИ практически невозможно найти более менее обьективную и не окрашенную пропагандой информацию о этом конфликте. Сладывается, устойчивое впечатление, что практически все украинские журналисты освещают события в АТО по каким то ранее заданным шаблонам В итоге в разные периоды мимо внимания украинских СМИ прошли и тема мародерства в зоне конфликта и тема оружия из-зоны АТО и проблема пьянства среди военослужацих и тема пленных и многие другие важнейшие аспекты военного противостояния на Донбасе. Как точно так же мимо них сейчас проходит участие добровольцев в конфликте Об всех этих явлениях как правило общество узнавало из постов волонтеров или самих военных. Да что там говорить, если за несколько лет я не нашел ни одной статьи, в которой был бы проведен нормальный анализ добровольческого и волонтерского движения. В итоге украинское общество по моим ощущениям до сих пор имеет довольно искривленное представление о реальных процессах происходящих на Донбасе, что делает его уязвимым к манипуляциям со стороны власти.
Еще я узнаю, что несколько человек из этого взвода, еще в составе 36 бригады береговой охраны, присутствовали при аннексии Крыма. Я спрашиваю, как они относятся к этому событию и получаю однозначный ответ что Крым просто сдали. Они говорят, их бригада на момент захода «зеленых человечков» была достаточно боеспособной, что бы оказать значительное сопротивление захвату Крыма, но поскольку четкого приказа не было, пришлось бросать имущество и покидать полуостров с помощью английской миссии. Из 2600 численности на материковую Украину вышло всего меньше 400.
Я спрашиваю, создало ли государство приемлемые условия для оставшихся верных присяне но получаю отрицательный ответ. Как пример мне приводят случай, что командир их бригады долгое время вынужден был жить прямо на рабочем месте в повале.
Из-за такого отношения к людям многие военные из их бригады уволились из армии уже после выхода. Еще одним таким примером они называет то, что сейчас у них требуют собирать деньги на ремонт машины Хамви, шантажируя тем, что не будут доставлять различные грузы. С переданными американцами автомобилями тоже оказывается на данный момент проблемы. По штатному расписанию их должно быть одно на отделение, а в наличии одна на роту.то есть в 9 раз меньше. Остальные или в ремонте или исчезли в неизвестном направлении.
Но не смотря на такое положение вещей, большого пессимизма в Фиксе и бойцах его подразделения я опять таки, как и в случае с Сергеем не ощущаю. Все они выглядят довольно таки уверено и спокойно. Ощущаеться, что для них это тяжелая но необходимая работа, к которой они уже привыкли и не собираются бросать.
Следующая наша остановка дом где располагаются бойцы-добровольцы отряда под названием Медведи. Многих из них я снимал в Широкино год назад. Формально они входят в ДУК, но практически это отдельный автономный отряд. Медведи живут в небольшом доме в центре села. Формально, как и чеченцев, их здесь нет. .Они не носят опознавательных шевронов, а когда в Широкино приезджает проверка стараются не попадаться на глаза проверяющим. Если же кто то из добровольцев погибает, то их записыват, как волонтеров. Естественно все добровольцы работают в тесной связке с вооруженными силами, часто с их оружием и боеприпасами. Остальные нужды по прежнему закрывают волонтеры
И именно бывшие и настоящие добровольцы, которые присутствуют до сих пор на многих участках передовой, часто являются одной из сил, которая до сих пор не дает конфликту окончательно затихнуть. Иногда я даже думаю, что если бы у центральной власти Украины хватило политической воли или желания все таки убрать всех добровольцев с передовой то через некоторое время конфликт затих бы сам по себе или по крайней мере его интенсивность в несколько раз уменьшилась.
Народу в доме много, заняты почти все комнаты, в крайней находится командир Медведь. По военной биографии Медведя можно писать книгу. До конфликта он 9 лет служил сержантом в Черкасах, но с его началом начал строчить рапорта, чтобы попасть на передовую. После череды скандалов и 17 рапортов он все таки попал в отряд «Дикая утка», который воевал на позиции «Зенит» в нескольких километрах от донецкого аэропорта. В один из дней к ним на позицию попал танковй снаряд. Товарищ Медведя погиб сразу, а ему почти оторвало руку и покромсало так, что врачи давали 1% что он выживет. Узнав об этом, родители даже не приехали в больницу и несколько месяцев его выхаживала жена. После выздоровлении, с железной пластиной в руке, он пришел устраиваться в свою военную часть, но его не взяли обратно. К тому же в это время от него к его же товарищу по службе ушла жена И он плюнув на все пошел в добровольческий отряд. С тех пор практически безвылазно он на передовой в Широкино, где командует одним из наиболее боеспособных подразделений добровольцев. За это время железная пластина начала вростать в мышцы и еще год назад ее надо было удалять, но я так понимаю пастина до их пор остается в его руке.
Медведь встречает нас в своей крошечной комнате размером где то 2 а 4. Кроме его кровати, здесь находятся еще и двухярустные нары и столик нп котором стоит небольшой ноутбук. Он оживлен и как всегда оптимистичен. Вообще любимое словосочетание Медведя, которое уже стало в Широкино своеобразным мемом «Это война». Его он философски произносит всегда, когда речь идет о любых неприятностях или проблемах. Я спрашиваю как дела и он отвечает, что все хорошо, и что они достаточно успешно воюют. За несколько предыдущих недель говорит он его бойцы возле Водяного уничтожили несколько бойцов противника, а Штайнер подбил из ПТУРа несколько машин в том числе два Урала. И как доказательство показывает видео, снятое на камеру с 52-ти кратным увеличением на котором хорошо видно как после через секунду выстрела снайпера сначала погибает один человек, а потом через несколько минут второй. И это видео, вместе со словами Медведя и раньше Фикса еще раз опровергает все сообщения украинских СМИ и руководства ЗСУ о том, что украинская сторона отвечает только на провокации противника, поскольку ни выстрелы из снайперского оружие ни стрельба из ПТУРа по машинам ну совершенно не вкладываются в картину ответного огня. В общем, как всегда Медведь, настроен по боевому. Он говорит, что из-за грязи и слякоти они пока уменьшили свою активность, но как только станет суше, начнут воевать еще более активно.
Я спрашиваю нет ли проблем при взаимодействии с военными. И Медведь говорит, что с регулярной армией у них сейчас полное понимание и взаимодействие. Добровольцы помогают армейцам стоять на позициях, армейцы делятся бк, солярой и другими доступными ресурсами. И это понятно, За долгие годы конфликта добровольцы достаточно хорошо научились взаимодействовать с Вооруженными силами. Особенно это касается рядовых и младшего командного состава. На этом уровне, как правило, царит понимание, что все делаю общее дело. Впрочем, существует в этом взаимодействии и некая доля снобизма, которую стараются не выносить наружу . Добровольцы укоряют военных в отсутствии мотивации, а те в свою очередь в отсутствии дисциплины.
Еще от Медведя я слышу о неприятных новостях. Буквально на днях на позициях возле Водяного от пуль снайпера погибли снайпер и пулеметчик из полка «Азов». После этого за словами Медведя пошли слухи, что на передовую по всей линии соприкосновения прибыли 100 сербских снайперов. На самом деле такие слухи с обоих сторон возникают регулярно, но как правило они очень далеки от реальной действительности. Потом позже на другом участке передовой я слышал уже про 100 выпускников снайперской школы в Ростове-на-Дону. На самом деле все, скорее всего, как всегда, гораздо проще. Как я позже узнал от пресс-секретаря «Азова» один из погибших перед этим застрелил несколько солдат противника и те наверняка вызвали на эти позиции несколько спецов, что бы решить проблему. Не исключено конечно что это могли быть и сербы но с таким же успехом и русские или украинцы. На самом деле бойцы Азова как и добровольцы чаще всего тоже находятся на передовой полулегально, на личных договоренностях с командованием, поскольку «Азов» это батальон подчиняющийся министерству внутренних дел и должен выполнять совершенно другие задачи, Но как опять же мне говорил пресс-секретарь Азова командиры рот желают обкатывать своих бойцов не только а учениях, но и на передовой.
Потом я перехожу в другую комнату, где за столом собралась компания из самых молодых в отряде. Их трое Самому старшему из них Штайнеру 21. Святу, 19, Ну и младшему Тихому 18. Между собой их обьединяет не только возраст, но и спокойная уверенность и внутренняя сила, которая идет от них. Эта уверенность наверняка результат их достаточно долгого перебывания на передовой, – Штайнер на передовой с 18 лет, Свят с 17, а Тихий и вовсе с 16. Я спрашиваю как у них дела и Штайнер, подтверждая слова Медведя, весело и рассказывает, что за последние недели на расстояния 3800 м, практически максимального расстояния поражения данного оружия, из ПТУРа уничтожил 2 Урала, и две легковых машины. В его словах не чувствуется хвастовства, а больше азарта и молодой удали. Еще он говорить, что поскольку он на передовой нелегально, то всю уничтоженную технику записали на бойца ЗСУ, которому за каждый уничтоженный Урал выдали премию по 12600 гривен(около 500доларов). Самому же Штайнеру , достались от комбата, который видел уничтожение одного Урала достались наградные часы за 300 гривен (около 11 долларов), которые он уже кому то отдал На мой вопрос, где он научился стрелять из ПТУРа, и он со смехом отвечает, что Ютуб великая сила с помощью которой можно научится чему угодно. Потом они со Святом азартно рассказывают об одной из позиций возле Водяного, на которой они были нескотлько раз и где дистанция между противниками 74 метра. Бои там всегда ведутся интенсивно и жестко и недавно говорит Свят на этой позиции за неделю погибло и было ранено 12 украинских военных. Я пытаюсь вспомнить не слышал я ли о таких потерях, но на ум не приходит ничего подобного. И это не удивительно, это тоже странные реалии этого конфликта. Не знаю делается ли это сознательно или просто по нерасторопности пресс-службы ВСУ, но как минимум несколько раз в моей практике случалось, что зная о реальных потерях на передовой я не находил их отражения в сводке АТО. Помню как в апреле 15 го практически при мне от взрыва мины погиб боец 93 бригады, а на следующий день президент Порошенко на всю страну сообщил, что за последние 72 часа потерь среди украинских военных нет.
Но сейчас меня интересует не этот вопрос, я спрашиваю у пацанов не лучше ли было бы, что бы избежать такого ожесточения увеличить расстояние между украинскими военными и противником, но Штайнер говорит, что нет отступать ни в коем случае нельзя поскольку там погибли наши бойцы и это наша земля, которую надо удерживать любой ценой. И от этих слов мне становится немного грустно, потому что точно так же в разных вариациях говорят большинство военных с которыми я разговаривал. Опять таки те же спичи о последней капли крови и ни шагу назад постоянно звучат из экранов телевизоров и страниц печатных СМИ. И это красноречиво говорит, что и в среде военных и в самом обществе до сих пор, спустя почти 4 года военного конфликта царит вбитое советской идеологией понимание о том, что главным приоритетом в этой войне является не чуство военной целесообразности с максимально бережным отношением к жизни каждого солдата, а патриотические штампы. Что постоянно приводит к эскалации конфликта и многим неоправданным потерям. Что бы убедится в этом, достаточно поверхностно проанализировать те случаи последних 2 лет,, когда украинские войска занимали серую зону и сближались с противником. Практически каждый раз это оправдывалось тем, что подразделения занимали более выгодные позиции для уменьшения своих потерь и жертв среди местных жителей. Но практически каждый раз и в районе Авдеевки и возле Крымского и на Светлодарской дуге, при очень незначительном продвижении вперед, часто всего на несколько сот метров, в этих местах начинались ожесточенные боестолкновения и вместо снижения потери сторон возрастали в десятки раз. Кроме того если посмотреть проанализировать места наиболее ожесточенных боев на линии соприкосновения, то одно из главных их отличительных особенностей будет именно небольшая дистанция между противниками.
За все время нашего разговора Тихий не произносит ни слова, полностью подтверждая свой позывной. Он слушает и иногда кивает головой, подтверждая слова Штайера и Свята. Как я упоминал, на передок Тихий попал в 16 лет, и его несколько раз из-за возраста выгоняли из зоны АТО, а потом отправили на курсы снайперов. Сейчас ему 18 и он уже убил 3 бойцов противника. Причем двоих, которых я выдел на комьпютере у Медведя с расстояния 1370м- очень большом расстоянии для снайперского огня.
На последок я задаю всем им вопрос, как они чувствуют себя попадая на гражданку и получаю ответ, что все они не могут там находится больше нескольких дней и что им просто не с кем да и о чем там поговорить ни с бывшими друзьями, ни с родными. Об этом говорит даже Тихий. Комфортно они чувствуют себя только здесь на передовой. А я в этот момент понимаю, что за время этого конфликта в Украине уже успело появится поколение людей, которые практически всю свою осознанную жизнь провели на войне и не представляет уже без не жизни. Как не представляют ее без чувства риска и опасности. По большому счету они ничего не умеют делать кроме как воевать и если государство не сможет интегрировать таких как Штайнер, Свят и Тихий в мирную или военную жизнь, то это может стать для Украины в будущем значительной проблемой.
Ночью я выхожу из дома и минут 20 слушаю что происходит вокруг. За это время слышу лишь пару выстрелов где то в переди и один взрыв где то далеко.
На следующее утро мы Диким и Боцманом едем собирать дрова. Зимой буржуйка топится беспрерывно и их нужно много. За несколько прошедших зим запасы топлива истощились и теперь приходится их тщательно искать по домам.. На здешнем сленге это называется пойти в супермаркет в Широкино. И это еще одна абсолютно запретная тема для украинских СМИ. На самом деле практически все что находится в домах, где живут как добровольцы так и бойцы ВС включая мебель и ложки натаскано с соседних домов. Ну а самые ценные вещи из домов уже давно вывезены теми, кто первым заходил в освобожденные от сепаратистов населенные пункты. Про то как и какие вещи из зоны АТО вывозили из домов в 2014 году среди опытных бойцов ходят целые легенды. Впрочем, как мне говорили многие военные это явление редко сопровождалось насилием. Забирали вещи в основном из тех домов, которые были покинуты местными жителями. Об этом тоже предпочитают не говорить, но именно этот откровенный мародерство на ряду с пьянством во многом и привело к первоначальному отторжению местного населения от украинской армии и добровольцев. Способствовало этому явлению и государство, которое за годы конфликта не сделало ни малейшей хоть как то попытки решить эту проблему просто оставив все на самотек . К примеру, в периоды многочисленных перемирий по просьбе местных жителей вполне реально было вывезти из зоны боевых действий необходимые им вещи. Интерестно, что в украинском криминальном законодательстве под понятием мародерство имеется в виду лишь те случаи , когда вещи берутся у раненых и убитых, в остальных случаях это квалифицируется как кража или грабеж, но с точки зрения международного права любое завладение имуществом в зоне военного конфликта это классическое мародерство. Впрочем в свете того, что по мнению многих экспертов даже само применение украинских военных, не говоря уже о незаконных добровольческих формирований в зоне АТО с точки зрения украинского законодательства в целом было достаточно сомнительно, то на такое позорное явление просто закрывали глаза и руководство страны и непосредственные начальники войсковых подразделений. Теперь же, спустя несколько лет позиционного противостояния, когда стало ясно, что в ближайшее годы местные жители вряд ли вернуться в свои дома, использоавание их вещей выглядит и вовсе чуть ли не оправданным
Пока Дикий с Боцманом собирают дрова я захожу в один из домов. Как всегда вижу удручающую картину. Все вещи перевернуты, книги и вещи выброшены из шкафов, детская коляска почему то на кровати. В потолке виднеется дыра от попадания мины или снаряда, на полу под ней снег Это очень похоже на картину апокалипсиса. Особенно поражают семейные фотографии и детские игрушки, валяющиеся на полу. Сразу видно, что люди покидали свои жилища в полной спешке.
Вечером меня берут с собой на ночное дежурство на позицию. На дежурство, кроме меня идут четверо – Герман, Боцман, Омвр и Петрович, волонтер из Бердянска, который приехал немного помочь добровольцам. Это тоже довольно распространенное явление в этом конфликте когда бывшие добровольцы или военные приезжают на некоторое время повоевать на передовой. Сначала мы едем по селу автомобилем. Фары опять включены и теперь уже Петрович удивляется, что мы можем так спокойно ездить по Широкину. Оставляем автомобиль возле базовой позиции, где дежурит один из морских пехотинцев и идем в сторону передовой точки, которая находится ближе всего к противнику. Идем не по окопу, а прямо по полю возле него. Сейчас до позиций сепаратистов метров 700, с каждым шагом это дистанция уменьшается и я прекрасно понимаю что в тепловизор нас может быть видно как на ладони. Для снайпера или пулемета это вполне рабочая дистанция, но в нашу сторону не раздается ни одного выстрела и это тоже подтверждает, о том о чем мне говорил Дикий раньше – особого желания воевать со стороны войск ДНР на данный момент в этой местности нет. Располагается точка в двухэтажном доме в метрах 500-х, от ДНР-их окопов.. После традиционного приветствия по рации мы подходим к зданию, заходим в комнату, где нас встречают двое морских пехотинцев. Видно, что они рады видеть бойцов чеченского отряда и это опять таки красноречиво говорит о хорошем взаимодействии между морскими пехотинцами и добровольцами. Морпехи сдают свой пост и идут спать в блиндаж. Я иду за ними. Блиндаж представляет собой небольшое помещение с двухярусными кроватями в несколько рядов. В углу топится небольшая буржуйка. В блиндаже очень мало места и очень трудно представить как здесь можно комфортно жить по нескольку месяцев подряд. Похожие блиндажи я часто видел на передовой во многих других местах. Практически все они сделаны собственными руками или с помощь волонтеров. Как мне рассказывал один из волонтеров, до сих пор одной из главных потребностей на передовой являются металлические скобы и непромокаемая пленка. И это еще, один значительный пробел в обеспечении украинской армии. За больше чем десяток своих посещений передовой я ни разу не видел ни одного иженерного сооружения сделанного не самими бойцами. И от этого даже складывается впечатлении, что в украинской армии вообще отсутствуют инженерные войска. Глядя на это, совершенно не удивительно, какое чувство негодования возникают у бойцов, когда после таких условий передовой они попадают в похожие бытовые условия уже в тылу
Ночь проходит относительно спокойно. Со стороны позиций войск ДНР за ночь слышится лишь несколько выстрелов, Да и то это, судя по всему, обычные прострелы, которые делаются на всякий случай. Но каждый раз в ответ Омар з Германом берут ручные пулеметы, просят Боцмана подкорректировать огонь и я слышу несколько длинных очередей. Наблюдая с каким азартом Омар с Германом хватают оружие при каждой возможности, я понимаю, что они еще не навоевались и горят желанием продолжать свою войну.
С утра нас опять меняют морские пехотинцы, Уходя, Боцман набирает боеприпасы в белый мешок и мы идем обратно к машине. Как мне кажется, огромный белый мешок за спиной у Боцмана выглядит в полутьме точно как мишень, но и в этот раз по нам не стреляют.
На следующий день мне надо уезжать. Символично что это происходит в день добровольца. По часто выключающее телевизору, энергии в доме на много приборов не хватает, с самого утра показывают поздравления по этому случаю, Но для бойцов здесь это обычный очередной день, мало отличающийся от остальных. За полдня я не слышу ни одного поздравления направленного друг другу и лишь привезенный из Мариуполя торт от волонтеров в виде государственного флага с надписью «С днем волонтера», стоящий на столе, напоминает о празднике.
По дороге в Мариуполь я пытаюсь собрать все впечатления о поездке и вдруг понимаю что не задал никому из десятков людей с которыми разговаривал за эти дни один закономерный вопрос, что их держит на передовой и ради чего они тут. И мне кажется что я знаю ответ почему так произошло. Он заключается в том, что я понимаю, что сколько бы мои собеседники не говорили о патриотизме или о ненависти к врагу, общее и главное, что до сих пор их всех держит в орбите конфликта и обьединяет и Петю и Художника и Фикса, и Сергея и Германа и Медведя со своими бойцами и даже наверное Муслима и многих других, это не патриотизм, а то что все они за эти годы конфликта внутренне ощутили, что на войне нашли свое главное место в жизни. Место где они чуствуют наиболее комфортно и значимо и где они могут проявить себя максимально эфективно. А это в свою очередь значит, что пока будет такая возможность большинство из них готовы будут воевать дальше и если не будет политической центральной железной воли прекратить боевые действия, то конфликт будет их энергией, волей и желанием продолжатся несмотря на любые действия противоположной стороны и все назначаемые перемирия и любые договоренности будут обязательно сорваны А значит вскоре на передовой обязательно надо ждать очередных обострений и смертей.
===================================================================
p.s. тексту не помешала бы вычитка, но нет смысла придираться к опечаткам.
Это длинный текст, имеющий мало общего не только с ура-патриотической пропагандой, которой щедро заливали людей при прошлом президенте и частично, усилиями пары телеканалов и сайтов типа "цензора", продолжают, но и со сказками некоторых волонтёров.
Решил опубликовать весь текст репортажа о одной из моих поездок на передок, часть которого была о Тихом(предплолагаемом киллере, убившем ребенка). Он очень и очень длинный и наверное его надо было разбивать на части, но тогда, боюсь потеряется общий настрой.
Yury Pupyrin
03.12.2019
Решил опубликовать весь текст репортажа о одной из моих поездок на передок, часть которого была о Тихом(предплолагаемом киллере, убившем ребенка). Он очень и очень длинный и наверное его надо было разбивать на части, но тогда, боюсь потеряется общий настрой. В нем о многом, - и о чеченцах и добровольцах и о волонтерах, и о армии и в общем о ситуации на передке . Возможно, это самый честный репортаж об этой войне, написаный в Украине за последние несколько лет и дающий общее понимание, что в реальности происходило и происходит на линии соприкосновения(по крайней мере до начала19-го года). Впрочем об этом судить вам. Ну и несколько фотографий из Широкино.
Март 2018 года. Украина. По приглашению своего товарища, бойца под позывным Художник я вновь еду на Восток брать интервью у Муслима Чеберлоевского, одного из бывших чеченских полевых командиров двух чеченских войн, а сейчас командира чеченского батальона Шаха Мансура. Еще одна моя цель – увидеть, то что на данный момент происходит в зоне конфликта на Востоке Украины.
С Художником я познакомился еще в начале 15 года в селе Пески под Донецком , когда он воевал в добровольческом батальоне ОУН, а я этот батальон снимал. Потом Художник воевал вместе с бойцами 93 бригады, потом в составе ДУКа и наконец недавно принял мусульманство и перешел к чеченцам . Все это время мы поддерживали товарищеские отношения и несколько раз я имел возможность побывать с ним на передке. Пару дней назад он позвонил и спросил не хотелось бы мне заехать и поснимать в чеченском батальоне. И вот в 8 утра меня забирают возле одной из станций метро и теперь мы двумя машинами двигаемся по направлению к Мариуполю В первой машине, серебристом пикапе марки Мицубисси находится сам Художник вместе с Муслимом, а за ним в черном класическом Джипе Чероки я с Петей, с виду очень серьезным парнем лет 35, с которым меня познакомил Художник прямо перед началом поездки. Петя худой, внимателен, очень уверен в себе. В 14-15-х годах он служил и воевал в Луганской и Донецкой области в одном из отрядов территориальной обороны. После увольнения на гражданку Петр вернулся на свою работу, он работает электриком, но продолжает активно участвовать в общественной жизни уже в качестве волонтера. Петя один из той достаточно немногочисленной прослойки людей в Украине, которые до сих пор, невзирая ни на что, продолжают помогать армии. Вместе с другими сотрудниками своей фирмы, многие из которой, как и он АТО-шники , Петр уже на протяжении нескольких лет откладывает часть своих денег на нужды АТО. Раз в несколько месяцев за эти деньги он с товарищами подыскивают в Польше недорогие полноприводные автомобили, перегоняют их в Украину, доводят до ума и отправляют в зону АТО. Машина на которой мы едем один из результатов такой деятельности. Причем отправляют они автомобили не только в добровольческие отряды, но и в части регулярной армии. На мой уточняющий вопрос, так ли нужна эта помощь армии Петр зло отвечает, и это полностью подтверждая мои наблюдения, что государство за почти 4 года войны так и не смогло нормально решить проблему обеспечения войск легким транспортными средствами и до сих пор в этом вопросе приходиться помогать военным .
Естественно статус таких автомобилей с правовой точки зрения довольно сомнителен, И на Мицубиси и на Чероки висят ни к чему не обязывающие черные номера с абревиатурой ДУКа, а на торпеде нашего автомобиля также ни в чем не обязывающие распечатанная на бумаге справка с печатями нескольких волонтерських организаций. Но это совершенно не мешает проезжать таким машинам через всю страну практически без единой остановки. Я так понимаю, в этом случае действуют какие то негласные правила поведения представителей силовых ведомств по отношению к таким машинам
Кроме волонтерства Петр достаточно активно участвует, в совершенно новом для Украины явлении, организации ветеранов АТО. Он с нескрываемой гордостью говорит, что союз участников АТО в их городе представляет достаточно сплоченную и влиятельную силу с которой вынуждены считаться и власть и милиция. Как пример, он приводит случай, когда представилели Городской Варты, охранного обьединения существующеей при городской власти, на городской сессии грубо обошлись с одним АТО - ом. В ответ члены их организации ворвалась в офис Муниципальной Варты, вытащили из-за стола заместителя председателя Варты и несколько раз ударили его. После чего тот подал заявлением в полицию. Но в результате все окончилось не каким то судебным разбирательством, а тем, что мер города связался с организацией АТО-шников и извинился, а побитый заместитель организации Муниципальной Варты забрал свое заявление из милиции. Судя по всему Петра совсем не смущает, что действия его и его товарищей не совсем законны. Он искренне уверен, что по другому в подобных ситуациях действовать нельзя, поскольку власть понимает только силу. А я при этом вспоминаю бесчисленное количество сообщениях последних лет в которых организации, подобные организации Петра участвовали в подобных силовых разборках в том числе рейдерских захватах за урожаи и защите незаконных строек. И это говорит о то, что в нынешней ситуации в Украине различные обьединения бывших военных постепенно становятся одной из реальных сил, влияющих на жизнь местной власти и страны в целом.
За разговором время бежит быстро, но дорога длинная, к тому же мы оказались в дороге как раз после мощных снегопадов и местами движение затруднено и по дороге мы пару раз останавливается на заправках перекусить и попить кофе. На одной из заправок Художник и Муслим начинают делать намаз(традиционную религиозную молитву мусульман). Прямо за зданием они расстилают спальный мешок и начинают свою молитву. Выглядит эта церемония достаточно экзотически и странно,, мусульманство в Украине распространено очень мало, и несколько случайных посетителей заправки бросают любопытные взгляды на происходящее
Возле Днепропетровска мы останавливаемся еще раз, что бы забрать с собой еще одного знакомого по сьемках в Песках бойца с позывным Герман. С Германом я уже встречался раньше и потому немного знаю о его биографии и отношении к конфликту на Востоке. По военной специальности Герман снайпер. Свое участие в конфликте он начинал летом 14-го в батальоне Шахтерск переименованном позже в роту специального назначения Торнадо. Это наверное самый скандальный добровольческий батальон, несколько человек из которого включая его командира и заместителя были осуждены на длительные тюремные сроки за насильственные преступления против мирных жителей. Многие в Украине, особенно в среде добровольцев, восприняли их осуждение как месть за остановку контрабанды и как признак преследования добровольцев властью, но судя по моему общению с несколькими бывшими бойцами этих подразделений многое что вменялось осужденным товарищам было правдой. Нет они не говорили мне прямо о преступлениях своих командиров и сослуживцев, но даже по отрывкам фраз и тональности ответов было понятно, что и в Шахтерске и в Торнадо по отношению к местным жителям творились очень плохие вещи.
Вместе с Шатерском Герман участвовал в операциях по освобождению нескольких населенных пунктов, несколько раз входил в Иловайск, там был ранен. После лечения служил в Торнадо, ну а когда его расформировали в нескольких добровольческих батальонах в том числе в Авдеевке и Широкино. Теперь же после длительной болезни спины он опять едет воевать.
К войне Герман относится спокойно, просто и безапеляционно. Все для него ясно – здесь наши там враги, которые захватили украинскую территорию и которых надо уничтожать Местное население проживающее на Донбасе Герман не любит, считая его напрочь сепаратиским и вражеским. С ним по мнению Германа надо относится жестко и бескомпромисно Такую же позицию, во многом по моему глубочайшему убеждению навязанную украинской властью и СМИ, называвшей практически с первого дня конфликта всех жителей Донбаса или сепаратистами или террористами, разделяли и разделяют достаточно большой процент украинских военных и добровольцев. И это, особенно в начале конфликта. позволяло им действовать по отношению к местным жителям иногда излишне жестко и даже жестоко. Что в свою очередь вызывало активную неприязнь и отторжение по отношению к украинских военных Мне рассказывали не один случай, когда изначально проукраинские настроенные местные жители после соприкосновения с действиями украинской стороны меняли свои убеждения на противоположные и даже уходили воевать на сторону сепаратистов. Впрочем естественно существовала и масса обратных примеров. Сейчас же с уменьшением интенсивности боев страсти поулеглись, да и реальность с сепаратискими настроениями среди местных оказалась намного сложней чем декларировалось украинскими и российскими СМИ но часть украинских бойцов все равно продолжает считать большинство местных потенциальной угрозой
На базу, УДА(Украинской добровольческая армия)где квартируется чеченский батальон мы прибываем позно вечером. База располагается километрах в 40 к западу от Мариуполя в небольшом приморском городке Юрьевка на территории бывшего то ли детского летнего лагеря то ли санатория. Из своих прошлых поездок, я знаю, что база состоит из нескольких жилых зданий, тренировочного полигона, тира, столовой. Здесь есть все для проживания и подготовки нескольких сотен людей одновременно. На вьезде нас встречает вооруженный автоматом часовой. Он связывается с кем то по рации и нас впускают на территорию.
Чеченцы живут отдельно на втором этаже двухэтажного кирпичного дома. Мы подымаемся по крутой металлической лестнице и попадаем в длинный сумрачном коридоре с множеством дверей по обеим сторонам. Вдоль одной из стен много вещей среди которых я сразу замечаю АГС – 17(автоматический станковый гранатомет), установка ПТУР Фагот(противотанкового ракетного комплекса) и несколько ракет к нему, несколько ручных гранатометов РПГ-7. Это явно армейское вооружение, как и большое количество стрелкового, в том числе тяжелого оружия, которое я видел в наличии у добровольцев на линии соприкосновения красноречиво говорит о наличии неких договоренностях продолжающих существовать между украинской официальной властью и по сути незаконными военными вооруженными формированиями. Как об этом же говорит само существование базы ДУКа, за десятки километров от передовой. И это абсолютно противоречит декларируемой позиции официального Киева. И руководство вооруженных и сил и другие представители центральной власти вот уже несколько лет категорически отрицают наличие незаконных добровольческих военных формирований в зоне АТО. Но на самом деле достаточно слегка промониторить страницы подобных подразделений в социальных сетях и публикации интервью с их представителями в некоторых СМИ, что бы понять, что это явная неправда. В частности, как пример, можно привести недавнее интервью лидера ДУКа Дмитрий Яроша. на одном из украинских каналов, где он совершенно открыто подтверждает участие своих бойцов в боевых действиях в зоне АТО. Как подтверждает и тесные связи с высшим руководством страны в том числе и СБУ. Признают наличие добровольческого движения, в отличии от центральной власти и многие местные власти. В частности я знаю случай, когда командиру одного из подразделений Правого сектора городская власть одного из областных центров Западной Украины официально выдала квартиру. И удивляться тут нечему. Подобная политическая шизофрения - это реальность современного существования Украины и одна из главных особенностей функционирования всей властной вертикали в последние годы практически во всех сферах жизни.
Предпочитают закрывать глаза на такое положение вещей и представители Запада. По крайней мере за последние пару лет в публичной плоскости я не слышал ни одного заявления ни от одного серьезного политика стран Запада осуждающих или поддерживающих действия незаконных добровольческих формирований в Украине. Об этом постоянно говорят лишь международные правозащитные организации
После недолгого ожидания меня вместе с Германом селят в одну из комнат. Комната не большая, где то 3 на 4м стандартная для подобных помещений. Из мебели в ней находятся три кровати, стол и шкаф. В шкафу висит чья то форма, а возле порога несколько пар обуви. Центрального отопления здесь нет. Его заменяют два включенных электрических обогревателя. Впрочем, судя по температуре в комнате помогают они слабо - на улице сейчас минусовая температура, а само здание мало приспособлено к зиме. Мы раскладываем свои вещи и вскоре несмотря на поздний час нас зовут ужинать. За столом, в комнате приспособленной под гостевую, собираются практически все кто живет здесь. На столе, как я потом узнаю, традиционное чеченское блюдо жижиг-галнаш, а по простому галушки с отварным мясом. Опять таки как я узнаю позже этот ужин организован в нашу честь. Это проявление знаменитого традиционного чеченского гостепримства, где гость это несомненная радость и чуть ли не посланник всевышнего.
Пару дней я остаюсь на базе. И за это время знакомлюсь с обстановкой и людьми. Экскурсию проводит Художник. Он показывает мне общую комнату, душевую, кухню и спортзал, Еще здесь есть склад продуктов и обязательная комната для молитвы. Говорит, что раньше здесь было намного хуже, но постепенно они начали своими силами приводить здание в порядок. В ообщем на этаже находится все, что необходимо для автономного проживания. Нет здесь только атмосферы домашности и уюта. Несмотря на попытки создать более менее комфортные буквально кожей чувствуется, что это временное жилище и мне трудно представить, что для многих людей это место на долгие годы стало единственным домом. Ощущение временности усиливается, когда мне рассказывают, что и этаж и дом полностью заминированы. Причем заминированы, как мне обьясняет Художник не для предосторожности от нападения противника, а на случай возможного штурма украинских силовиков, Чеченцы, да в общем то, как и все добровольцы прекрасно понимают свое шаткое положение, и то что в любой момент, при изменении политической коньюктуры они могут стать для власти противниками, как это уже случалось не раз на протяжении конфликта..
На базе сейчас вместе со мной 8 человек, пятеро из которых чеченцы. Остальные или находятся на предовой или решают свои дела в тылу.. Впрочем, их и не может быть много. Любой неофициальный добровольческий батальон понятие достаточно условное.. По моему опыту, в таких подразделениях в зоне АТО находятся не более нескольких десятков человек и по численности это максимум рота или доже взвод. Кроме того, в таких формированиях как правило достаточно высокая текучка. Впрочем, недостаток людского ресурса в таких подразделениях с лихвой заменяется очень высокой мотивацией добровольцев. Именно это желание воевать выгодно отличает от многих частей регулярной армии. Кроме того численность батальонов зависит и от стадии конфликта,- чем интенсивные бои, тем желающих воевать в добровольческих батальонах больше.
Первое общение с чеченцами полностью разбивает множество мифов, навеянных слухами о них, в том числе и российской пропагандой, о том что чеченцы суровые и грозные люди. Я так подозреваю во многом этот стереотип основан на чеченской традиции –, перед незнакомыми людьми обязательно выглядеть степенно и серьезно. Но как только эта маска степенности отходит в сторону, то оказывается,, что первое что бросается в глаза в общении с чеченцами наряду с внутренним достоинством – это как ни странно их хорошее чувство юмора. Особенно это заметно, когда они начинают разговаривать между собой. В таких разговорах постоянно слышатся шутки и смех. Еще поражает спокойствие и доброжелательность с которыми чеченцы общаются между собой и с окружающими. Глядя на них в эти моменты трудно представить, какие испытания у них за спиной и что они пережили в своей жизни.
Из находящихся на базе чеченцев я могу снимать только самого Муслима и его заместителя Мансура, остальные сохраняют свою анонимность, поскольку публичность может плохо сказаться на их семьях, оставшимся в Чечне. Это еще одна грань чеченского сопротивления. Даже воевать , не боясь показать свое лицо они не могут. Еще я узнаю, что многие чеченцы, которые воюют в Украине и за Украину приехали сюда из стран Западной Европы, где в свое время получили политическое убежище. И из этого знания выростает один из главных вопросов, который я хочу задать Муслиму, что же заставляет его самого и его бойцов вот уже на протяжении нескольких лет, в по большому счету в чужой для него стране, в достаточно стесненных обстоятельствах, в полулегальном статусе бросив достаточно комфортную жизнь в других странах, жить и воевать на стороне Украины?
Впрочем начинаю я свой разговор с Муслимом не с этого. Для начала он рассказывает о своем прошлом. О том, что начал свою борьбу за независимость еще в 91 году, когда, услышав призыв Джохара Дудаева вместе с несколькими сослуживцами, не дослужив полгода, сбежал с рядов Советской Армии, что после в ступил в ряды Национальной Гвардии, в составе которой принимал участие на начальном этапе противостояния с Россией. Муслим хорошо помнит начало первой войны и новогодний штурм Грозного накануне 1995 года , после которого на улицах остались сотни трупов российских солдат, которых никто не хотел собирать., что после падения Грозного со своим отрядом сначала ушел в горы, а потом вернулся в свое село, где и продолжал свою партизанскую войну до окончания первой чеченской Он с гордостью вспоминает,, что в тот момент Чечня смогла победить такого грозного врага как Россия. Я слушаю и в какой то момент я ловлю себя на мысли, что Муслим практически никогда не употребляет в своем рассказе слово Я. И это тоже отличает Муслима от множества интервью украинских военных, которые в своих рассказах говорят больше всего о себе Все его воспоминания ведутся как бы от имени многих и от этого складывается впечатление, что он в то время был одним из мало кому известных рядовых бойцов. На самом деле это не так. Я уже знаю, что в то время он уже был достаточно известным командиром, которому после окончания войны предложили должность бригадного генерала, от которой Муслим отказался. Я напоминаю ему этот эпизод и он говорит, что просто для него ни звания ни награды не играют никакого значения, а сам он бы с удовольствием, если бы не началась война занимался бы своими обычными делами.
А вот о второй чеченской войне Муслим вспоминает с сожалением, Говорит, что Россия через свои спецслужбы сделала все, чтобы между двумя войнами дискредитировать чеченскую независимость, В том числе это делалось и путем подкупа самих чеченцев. В результате, когда опять начались военные действия практически никто в мире не поддержал чеченцев в их борьбе. Но даже в таких условиях Российским войскам, чтобы завоевать Чечню пришлось применить все свои средства включая стратегическую авиацию, практически с землей сравнивая некоторые населенные пункты. Не исчезло сопротивление и после активной фазы операции. Сам Муслим, к примеру, покинул Чечню только в 2006 году, когда российские силовики буквально затерроризировали его семью и жителей села, где он вел свою партизанскую деятельность.
Потом разговор переходит на украинские реалиям. Муслим говорит, что в то время, когда начался конфликт он как раз нелегально находился на Западе и ему пришлось обратно нелегально переходить границу. Он улыбается, вспоминая, что тогда украинские пограничники даже стреляли по нему.
Еще он с сожалением говорит, что в то время украинская власть обещала золотые горы и было много желающих приехать воевать за Украину, но вместо этого их на несколько месяцев поселили в палатке на каком то полигоне без даже элементарных удобств. Все это время их кормили обещаниями, но в итоге так ничего и не делали и Муслим решил не ждать официального разрешения, и присоединился со своими товарищами к Правому сектору. Оружие пришлось покупать самим, причем с них запросили суму в два раза больше чем оно реально стоило, с автомобилями помогла чеченская диаспора, Муслим гордится тем, что го отряд наверно единственный среди добровольческих отрядов, который сам себя обеспечил и оружием и транспортом и с тех пор они воюют в районе Широкино.
Я спрашиваю считает ли он что Украина сделала все для того что бы защитить свою территорию и получаю закономерный ответ, Муслим говорит, что свершено не понимает, как сорока с лишним миллионная страна, имеющая на вооружении тысячи единиц тяжелой техники и авиацию смогла просто так без боя отдать Крым и до сих пор не отвоевать часть Донбаса. Он говорит, что в первую чеченскую войну им приходилось воевать практически только стрелковым вооружением и все таки они победили российскую армию Еще он говорит, что если власть Украины боится или не хочет отвоевывать свои территории сама, то пусть просто не мешает, а просто полностью обеспечит добровольческие отряды и они отвоюют ее сами.
Последний мой вопрос о том зачем он здесь, почему воюет за Украину и как долго собирается продолжать здесь свою борьбу и он спокойно отвечает, что он по большому счету не выбирал свою судьбу. Он повторяет, что с большим удовольствием жил бы обычной мирной жизнью, но так случилось, что надо было защищать свою страну от захватчика и он готов делать это в любой точке в том числе и в Украине столько времени сколько потребуется и сколько позволит Бог. В его голосе нет ни капли пафоса, а лишь спокойная уверенность в правильности своего выбора При этом хорошо видно, что Муслим прекрасно понимает, что может не дожить до исполнение своей мечты о независимости Чечни, и поневоле у меня возникает чувство большого уважения смешанного с легкой грустью к этому невысокому человечку, всю жизнь посвятившему борьбе, победа в которой совершенно не гарантирована.
Через несколько дней меня везут в Широкино. За рулем машины Абу, с виду тихий невысокий спокойный парень, с которым мы несколько раз пересекались на кухне и говорили о Чечне и о его жизни в одной из западных стран, где он имеет статус политического беженца.
Я спрашиваю Абу как ему живется на Западе и почему он здесь в Украине. Он говорит, что жить в Европе очень хорощо и приятно, но находится там слишком долго ему трудно, - слишком быстро затягивает эта жизнь, к которой он не хочет привыкать у ж слишком она комфортна и диссонирует с его прошлым Сейчас он вспоминает, что по сути все его детство и молодость прошли на фоне войны и он уже в первом классе ходил в школу с пистолетом. Еще он вспоминает, как с группой 12-13-летних пацанов тайно воровали у взрослых снаряды и взрывчатку, для тог что бы устраивать диверсии против федеральных войск России, как однажды украденный снаряд оказался таким тяжелым, что они катили к дороге два дня, Он говорит, что дистанционные взрыватели стоили около 200 доларов и их приходилось закапывать подальше от места взрыва, а потом, когда подымалась суматоха выкапывать и использовать по новой, что пока он не перебрался сначала в Украину, а потом на Запад приходилось несколько лет скрываться от преследования в Чечне. И теперь при долгом пребывании в спокойной Европе его всегда тянет назад. Впочем и в Европе говорит Абу он с товарищами не забывают про борьбу с Россией. В этом контексте он вспоминает, что многие чеченцы принимали участие в войне против российских и правительственных войск в Сирии. При этом он категорический противник ИГИЛ и уверен, что это организация создана при активной поддержке ФСБ. Он говорит, что многие его знакомые, которые не слушали его предупреждений и вступили в ИГИЛ теперь жалеют об этом.
Наш разговор прерывает остановка на блокпосту перед Мариуполем. Абу останавливает машину возле вооруженного нацгвардейца, открывает окно, спрашивает у него как дела, говорит полученный от Мансура пароль, нацгвардеец желает нам счастливой дороги и на этом наша проверка завершена. Естественно никто не проверяет ни наших документов ни то что находится в машине. Это привычная для меня картина повторяется уже на протяжении нескольких лет во всех моих приездах в зону АТО.. Особенно мне запомнился случай, когда в мае 15-х я в белом микроавтобусе я ехал в Пески под Донецком. В машине нас было трое – я непонятный документалист с длинными волосами и фотоапаратом без акредитации, Художник с гражданскими документами и наш водитель – местный житель вообще без документов.. В довесок ко всему у нас не было даже пароля и все равно мы беспрепятственно, практически без остановок, поехали все 4 или 5 блокпостов. Не удивительно, что с такой системой контроля, вся стана буквально наводнена нелегальным оружием, вывезенным из зоны АТО, и чуть ли не каждую неделю слышаться новости о взрывах гранат и перестрелках происходящих в разных частях Украины Впрочем для меня же это означает, что пока на передовой будут добровольцы я при желании смогу попасть в любую точку на передовой, где они находятся.
Что бы добраться до Широкино нам приходится проезжать практически весь город. Весной 14-го года Мариуполь как и многие другие города Донбаса стал ареной противостояния между проукраинскими и пророссийскими силами. На протяжение нескольких месяцев здесь произошло несколько достаточно серьезных стычек в которых было убито и ранено несколько десятков человек. И лишь в средине июня 14-го года город полностью перешел под контроль украинской власти.
На выезде из Мариуполя мы так же беспрепятственно проезжаем еще один блокпост. Блокпост расположен практически в черте города. До операции проведенной полком «Азов» по захвату Широкино именно здесь были фактически передовые позиции украинских войск. И это сыграло в свое время. очень плохую роль. В январе 15 года пост подвергся массированому обстрелу со стороны сепаратистов из систем реактивной артилерии. Большинство снарядов попали не в цель, а в расположенный рядом жилой микрорайон. В результате погибло 30 мирных жителей. Еще около 120 человек были ранены.
От окраины Мариуполя до Широкино около 10 километров и мы быстро мчимся вперед. За пару километров от Широкино справа открывается прекрасный вид моря, а впереди вдалеке, уже на неподконтрольной Украине территории, виднеются несколько башен ветряных электростанций. Последний блокпост, на котором стоят морские пехотинцы, потом дорога поднимаеться немного вверх, мы переваливаем через горку и вот перед нами раскрывается вид Широкино. Само село частично находится в низине, а частично на противоположном холме и отсюда его хорошо видно его почти все, как достаточно хорошо видно и позиции противника. Основные бои здесь начались в феврале 14 года, когда полк «Азов» практически по своей инициативе без поддержки армейских частей тремя ротами попытался взять несколько населенных пунктов включая Широкино. По словам одного из бойцов операция была достаточно авантюрной и хаотической в, в результате сначала удалось закрепиться только в одной части села, заняв господствующие высоты. Это и определило ход противостояния. Летом 15-го сепаратисты вынуждены были покинуть село и закрепились уже метров за 800 от его окраины.
Мы проезжаем по улице в направлении дома где стоят чеченцы. Вокруг везде следы взрывов и разрушений. На всем пути не видно ни одного здания не пострадавшего от обстрела. Все говорит о том, что здесь на протяжении долгого времени шли достаточно интенсивные бои. Особенно много разрушений со стороны моря, где силы противников находились иногда на растоянии меньше 100 метров. Очень сильно поврежденна и школа, мимо которой мы проезжаем. От нее остался буквально один остов, а часть крыла полностью разрушена.
Чеченский отряд находится в доме у подножья склона закрывающего его от обстрелов. Дом двухэтажный достаточно большой и новый, с широкой терассой, гаражем и несколькими дополнительными пристройками.
Бойцы чеченского батальона располагаются на первом этаже дома Среди них молодой веселый парень 24 лет наполовину чеченец с позывным Дикий, с которым я встречался еще год назад, когда он служил ДУКе. В прошлом году он принял ислам и теперь воюет в составе чеченского отряда. Дикийц показывает мне место где я буду спать и одновременно рассказывает о обстановке в Широкино. По его словам, сейчас здесь очень тихо и практически не стреляют, а основные боестолкновения происходят несколькими километрами севернее возле дачного поселка Водяного.
Я оставляю свой рюкзак, выхожу из дома и сразу подымаюсь на террасу, где 2-а бойца пристреливают свои снайперские винтовки. Судя по всему, а за 3 с половиной года поездок на войну, я как то интуитивно научился различать разицу между ними - это скорее всего не добровольцы, а военные. И действительно это так. Передо мной бойцы снайперской роты из 36и бригады морской пехоты. Мало того один из них, высокий худой парень по имени Сергей оказывается командиром этой роты. Будучи татарином из Крыма до начала конфликта он несколько лет служил в Киеве в радиотехнической части, но с началом войны начал один за другим писать рапорта, чтобы перевестись в боевую часть. С большими трудностями, для этого понадобилось личная подпись министра обороны его все таки перевели в морскую пехоту, но вместо должности в разведроте, как он хотел, назначили командиром роты снайпером, При том что сам Сергей до этого снайперрскую винтовку даже не держал в руках. В итоге пришлось учится самому, и он даже брал частные уроки по снайперскому делу за свои деньги. Теперь Сергей с гордостью показывает свою винтовку НАТОвского 388 калибра. Винтовка выглядит современно и грозно, но оказывается практически все дополнительное оборудование, на суму около 5000 долларов представила не государство, а волонтеры.
Потом я спрашиваю изменилась ли за эти годы в лучшую сторону состояние в армии. И он категорически говорит, что нет не изменилось. Да, говорит Сергей обеспечение армии заметно улучшилось, но не поменялось главное – отношение к людям и из-за этого армия опять стремительно деградирует и превращается в подобие советской, с пренебрежением отношением к людям как к расходному материалу. Как пример он приводит несколько случаи, когда командование сначала давало приказ занимать позиции в серой зоне, а когда противник начинал отвечать огнем из артиллерии и танков, из боязни быть обвиненными в срыве Минских договоренностей отказывалось поддерживать своих бойцов огнем, из-за чего те несли неоправданные потери. И это деморализует армию из которой увольняются самые мотивированные, а вместо них приходят «заробитчане». «Заробитчанами» это тоже новый термин для этого конфликта. Многие из опытных военных так называют людей, которые в последнее время пришли в армию не по убеждениям, а за зарплату. В этом нет ничего удивительного, при средней зарплате по стране в 300 долларов, 600-700 долларов, которые солдат получает на переднем крае для многих в стране кажутся неплохими деньгами. Но даже с «заробитчанами», говорит Серей, его рота укомплектована сейчас где то на 50 процек=нтов.
разу скажу, что эти тезисы про «заробитчан» и скотское отношение к подчиненным на протяжении нескольких дней, в разных вариантах и вариациях мне озвучивали больше десятка солдат, офицеров и добровольцев с которыми я общался. Все они отмечали именно абсолютно хамское и пренебрежительное отношение командования к бойцам, которое деморализует армию. Как еще одно косвенное подтверждение их слов проходящее в эти дни в новостях нескольких скандалов связных с полигоном Широкий Лан, который сначала при таянии снега превратился в болото, а потом на нем сгорела палатка в котором погиб один и было ранено несколько солдат
И это очень сильно контрастирует с победными реляциями и заявлениями о успешном и быстром реформировании армии, которые постоянно слышатся от высшего руководства страны и Вооруженных Сил Украины.
Впрочем несмотря на свое отношение к армии, сам Серей настроен спокойно и не собирается бросать свою военную карьеру. Его даже особо не смущает, то что после первой же командировки от него ушла жена с маленьким ребенком. Чувствуется, что военное дело это его настоящее признание, которому он готов посвящать свою дальнейшую жизнь несмотря ни на что.
Вечером мы с Диким едем в гости. Едем с включенными фарами и этот факт говорит о снижении интенсивности противостояния намного больше чем слова. Еще год назад, не говоря уже про 14 или 15-е, когда буквально за каждым автомобилем велась охота и стреляли даже на звук, представить подобное было очень сложно. В любой момент на свет могла прилететь или очередь из крупнокалиберного пулемета или даже что то посерьезней. Теперь же, судя по расслаблености Дикого за рулем, о подобном давно забыли.
Сначала мы заезжаем к морским пехотинцам. Они живут в подвале одного из домов ближе к переднему краю. В подвале достаточно много людей – здесь шумно и весело. На этой точке вместе с командиром взводным с позывным Фикс живут несколько бойцов взвода снайперов. Пока готовится чай я прохожу по комнатам. В комнатах чисто и аккуратно – и это говорит, о том, что в этом подразделение царит дисциплина и порядок. Одна из комнат переделана в оружейную. Около десятка винтовок лежат на стеллажах, несколько стоят на сошках на полу. В основном здесь винтовки 308 калибра фирмы Зброяр, аналоги американской охотничьей винтовки АR-10 но среди них выделяется Барет -12.7 калибра, подтверждающий, что по крайней мере морская пехота потихоньку переходит на стандарты НАТО
Потом мы пьем чай и слушаю разговоры. Сначала речь заходит про взорвавшийся вчера на собственных противотанковых минах грузового автомобиля, в результате чего погиб водитель. По словам Фикса, мины остались от дислоцировавшегося перед ними подразделения, которое при выводе не сообщило о местах их расположения. На самом деле такое положение вещей системная проблема. По моим наблюдениям и рассказам многих бойцов при минировании территории практически никогда не ведется карта минных полей. Взрывные устройства часто ставят где попало и как попало, в большинстве случае не предупреждая даже своих соседей по передовой. И это приводит к постоянным дополнительным неоправданным потерям от взрывов на своих же взрывных устройствах. Кроме того, отсутствие внятных данных про места расположения мин и растяжек в будущем после окончания конфликта наверняка затруднит их обезвреживание и создаст дополнительные проблемы при налаживании мирной жизни
Еще меня интересует недавний случай, когда двое морских пехотинцев ночью застрелили четверых своих сослуживцев. Это случилось буквально за пару километров отсюда ближе к Мариуполю. Официальная версия, опубликовная в СМИ и декларируемая военной пресс-службой говорит, что этот случай результат неуставных отношений, но Фикс уверенно заявляет, что убийство организовал приверженец сатанинской церкви, подговоривший еще одного бойца на ритуальное убийство. Я спрашиваю, а как же этот боец прошел проверку психолога, на что Фикс раздраженно махает рукой и говорит, что сейчас в армию набирают кого попало. И хотя версия Фикса звучит тоже не слишком правдоподобно, но все для меня лично даже более правдоподобнее чем официальная – по крайней за все свои поездки я ни разу не видел и не слышал про случаи неуставных отношений на передовой.
Потом я спрашиваю у Фикса, как он относится к перемириям, напоминая, что вскоре начнется очередное из них пасхальное и получаю ответ, что ни в какие перемирия и Минские соглашения Фикс не верит и не собирается их соблюдать. А он сам и его бойцы в любые время, во время любых перемирий выходят на позиции. для охоты за противником. И это еще одна непризнаваемвая с украинской стороны правда, о которой я давно знаю от знакомых военных и добровольцев. Она заключается в том, что несмотря на бесконечные заявления руководства армии, что украинская сторона никогда не открывает огонь первой, на самом деле уже около двух лет главными инициатором большинства военных действий на Донбассе являются в большей степени украинские военные и добровольцы, а не сторона противника. Об этом же неопровержимо свидетельствуют и череда продвижения украинских войск вперед, которую уже успели назвать ползучим наступлением. Причем как правило такая инициатива идет не с верху, а снизу и проводится силами отдельных взводов и рот, часто состоящих из бывших добровольцев при поддержке действующих добровольческих отрядов .Это продвижение настолько очевидно, что стоит только удивляться, что в украинском информпространстве до сих продолжают царствовать практически одинаковые сюжеты с линии соприкосновения о том, что украинские военные только отвечают на провокации. Хотя с другой стороны удивляться то и нечему. С самого начала конфликта и до сих пор в украинских СМИ практически невозможно найти более менее обьективную и не окрашенную пропагандой информацию о этом конфликте. Сладывается, устойчивое впечатление, что практически все украинские журналисты освещают события в АТО по каким то ранее заданным шаблонам В итоге в разные периоды мимо внимания украинских СМИ прошли и тема мародерства в зоне конфликта и тема оружия из-зоны АТО и проблема пьянства среди военослужацих и тема пленных и многие другие важнейшие аспекты военного противостояния на Донбасе. Как точно так же мимо них сейчас проходит участие добровольцев в конфликте Об всех этих явлениях как правило общество узнавало из постов волонтеров или самих военных. Да что там говорить, если за несколько лет я не нашел ни одной статьи, в которой был бы проведен нормальный анализ добровольческого и волонтерского движения. В итоге украинское общество по моим ощущениям до сих пор имеет довольно искривленное представление о реальных процессах происходящих на Донбасе, что делает его уязвимым к манипуляциям со стороны власти.
Еще я узнаю, что несколько человек из этого взвода, еще в составе 36 бригады береговой охраны, присутствовали при аннексии Крыма. Я спрашиваю, как они относятся к этому событию и получаю однозначный ответ что Крым просто сдали. Они говорят, их бригада на момент захода «зеленых человечков» была достаточно боеспособной, что бы оказать значительное сопротивление захвату Крыма, но поскольку четкого приказа не было, пришлось бросать имущество и покидать полуостров с помощью английской миссии. Из 2600 численности на материковую Украину вышло всего меньше 400.
Я спрашиваю, создало ли государство приемлемые условия для оставшихся верных присяне но получаю отрицательный ответ. Как пример мне приводят случай, что командир их бригады долгое время вынужден был жить прямо на рабочем месте в повале.
Из-за такого отношения к людям многие военные из их бригады уволились из армии уже после выхода. Еще одним таким примером они называет то, что сейчас у них требуют собирать деньги на ремонт машины Хамви, шантажируя тем, что не будут доставлять различные грузы. С переданными американцами автомобилями тоже оказывается на данный момент проблемы. По штатному расписанию их должно быть одно на отделение, а в наличии одна на роту.то есть в 9 раз меньше. Остальные или в ремонте или исчезли в неизвестном направлении.
Но не смотря на такое положение вещей, большого пессимизма в Фиксе и бойцах его подразделения я опять таки, как и в случае с Сергеем не ощущаю. Все они выглядят довольно таки уверено и спокойно. Ощущаеться, что для них это тяжелая но необходимая работа, к которой они уже привыкли и не собираются бросать.
Следующая наша остановка дом где располагаются бойцы-добровольцы отряда под названием Медведи. Многих из них я снимал в Широкино год назад. Формально они входят в ДУК, но практически это отдельный автономный отряд. Медведи живут в небольшом доме в центре села. Формально, как и чеченцев, их здесь нет. .Они не носят опознавательных шевронов, а когда в Широкино приезджает проверка стараются не попадаться на глаза проверяющим. Если же кто то из добровольцев погибает, то их записыват, как волонтеров. Естественно все добровольцы работают в тесной связке с вооруженными силами, часто с их оружием и боеприпасами. Остальные нужды по прежнему закрывают волонтеры
И именно бывшие и настоящие добровольцы, которые присутствуют до сих пор на многих участках передовой, часто являются одной из сил, которая до сих пор не дает конфликту окончательно затихнуть. Иногда я даже думаю, что если бы у центральной власти Украины хватило политической воли или желания все таки убрать всех добровольцев с передовой то через некоторое время конфликт затих бы сам по себе или по крайней мере его интенсивность в несколько раз уменьшилась.
Народу в доме много, заняты почти все комнаты, в крайней находится командир Медведь. По военной биографии Медведя можно писать книгу. До конфликта он 9 лет служил сержантом в Черкасах, но с его началом начал строчить рапорта, чтобы попасть на передовую. После череды скандалов и 17 рапортов он все таки попал в отряд «Дикая утка», который воевал на позиции «Зенит» в нескольких километрах от донецкого аэропорта. В один из дней к ним на позицию попал танковй снаряд. Товарищ Медведя погиб сразу, а ему почти оторвало руку и покромсало так, что врачи давали 1% что он выживет. Узнав об этом, родители даже не приехали в больницу и несколько месяцев его выхаживала жена. После выздоровлении, с железной пластиной в руке, он пришел устраиваться в свою военную часть, но его не взяли обратно. К тому же в это время от него к его же товарищу по службе ушла жена И он плюнув на все пошел в добровольческий отряд. С тех пор практически безвылазно он на передовой в Широкино, где командует одним из наиболее боеспособных подразделений добровольцев. За это время железная пластина начала вростать в мышцы и еще год назад ее надо было удалять, но я так понимаю пастина до их пор остается в его руке.
Медведь встречает нас в своей крошечной комнате размером где то 2 а 4. Кроме его кровати, здесь находятся еще и двухярустные нары и столик нп котором стоит небольшой ноутбук. Он оживлен и как всегда оптимистичен. Вообще любимое словосочетание Медведя, которое уже стало в Широкино своеобразным мемом «Это война». Его он философски произносит всегда, когда речь идет о любых неприятностях или проблемах. Я спрашиваю как дела и он отвечает, что все хорошо, и что они достаточно успешно воюют. За несколько предыдущих недель говорит он его бойцы возле Водяного уничтожили несколько бойцов противника, а Штайнер подбил из ПТУРа несколько машин в том числе два Урала. И как доказательство показывает видео, снятое на камеру с 52-ти кратным увеличением на котором хорошо видно как после через секунду выстрела снайпера сначала погибает один человек, а потом через несколько минут второй. И это видео, вместе со словами Медведя и раньше Фикса еще раз опровергает все сообщения украинских СМИ и руководства ЗСУ о том, что украинская сторона отвечает только на провокации противника, поскольку ни выстрелы из снайперского оружие ни стрельба из ПТУРа по машинам ну совершенно не вкладываются в картину ответного огня. В общем, как всегда Медведь, настроен по боевому. Он говорит, что из-за грязи и слякоти они пока уменьшили свою активность, но как только станет суше, начнут воевать еще более активно.
Я спрашиваю нет ли проблем при взаимодействии с военными. И Медведь говорит, что с регулярной армией у них сейчас полное понимание и взаимодействие. Добровольцы помогают армейцам стоять на позициях, армейцы делятся бк, солярой и другими доступными ресурсами. И это понятно, За долгие годы конфликта добровольцы достаточно хорошо научились взаимодействовать с Вооруженными силами. Особенно это касается рядовых и младшего командного состава. На этом уровне, как правило, царит понимание, что все делаю общее дело. Впрочем, существует в этом взаимодействии и некая доля снобизма, которую стараются не выносить наружу . Добровольцы укоряют военных в отсутствии мотивации, а те в свою очередь в отсутствии дисциплины.
Еще от Медведя я слышу о неприятных новостях. Буквально на днях на позициях возле Водяного от пуль снайпера погибли снайпер и пулеметчик из полка «Азов». После этого за словами Медведя пошли слухи, что на передовую по всей линии соприкосновения прибыли 100 сербских снайперов. На самом деле такие слухи с обоих сторон возникают регулярно, но как правило они очень далеки от реальной действительности. Потом позже на другом участке передовой я слышал уже про 100 выпускников снайперской школы в Ростове-на-Дону. На самом деле все, скорее всего, как всегда, гораздо проще. Как я позже узнал от пресс-секретаря «Азова» один из погибших перед этим застрелил несколько солдат противника и те наверняка вызвали на эти позиции несколько спецов, что бы решить проблему. Не исключено конечно что это могли быть и сербы но с таким же успехом и русские или украинцы. На самом деле бойцы Азова как и добровольцы чаще всего тоже находятся на передовой полулегально, на личных договоренностях с командованием, поскольку «Азов» это батальон подчиняющийся министерству внутренних дел и должен выполнять совершенно другие задачи, Но как опять же мне говорил пресс-секретарь Азова командиры рот желают обкатывать своих бойцов не только а учениях, но и на передовой.
Потом я перехожу в другую комнату, где за столом собралась компания из самых молодых в отряде. Их трое Самому старшему из них Штайнеру 21. Святу, 19, Ну и младшему Тихому 18. Между собой их обьединяет не только возраст, но и спокойная уверенность и внутренняя сила, которая идет от них. Эта уверенность наверняка результат их достаточно долгого перебывания на передовой, – Штайнер на передовой с 18 лет, Свят с 17, а Тихий и вовсе с 16. Я спрашиваю как у них дела и Штайнер, подтверждая слова Медведя, весело и рассказывает, что за последние недели на расстояния 3800 м, практически максимального расстояния поражения данного оружия, из ПТУРа уничтожил 2 Урала, и две легковых машины. В его словах не чувствуется хвастовства, а больше азарта и молодой удали. Еще он говорить, что поскольку он на передовой нелегально, то всю уничтоженную технику записали на бойца ЗСУ, которому за каждый уничтоженный Урал выдали премию по 12600 гривен(около 500доларов). Самому же Штайнеру , достались от комбата, который видел уничтожение одного Урала достались наградные часы за 300 гривен (около 11 долларов), которые он уже кому то отдал На мой вопрос, где он научился стрелять из ПТУРа, и он со смехом отвечает, что Ютуб великая сила с помощью которой можно научится чему угодно. Потом они со Святом азартно рассказывают об одной из позиций возле Водяного, на которой они были нескотлько раз и где дистанция между противниками 74 метра. Бои там всегда ведутся интенсивно и жестко и недавно говорит Свят на этой позиции за неделю погибло и было ранено 12 украинских военных. Я пытаюсь вспомнить не слышал я ли о таких потерях, но на ум не приходит ничего подобного. И это не удивительно, это тоже странные реалии этого конфликта. Не знаю делается ли это сознательно или просто по нерасторопности пресс-службы ВСУ, но как минимум несколько раз в моей практике случалось, что зная о реальных потерях на передовой я не находил их отражения в сводке АТО. Помню как в апреле 15 го практически при мне от взрыва мины погиб боец 93 бригады, а на следующий день президент Порошенко на всю страну сообщил, что за последние 72 часа потерь среди украинских военных нет.
Но сейчас меня интересует не этот вопрос, я спрашиваю у пацанов не лучше ли было бы, что бы избежать такого ожесточения увеличить расстояние между украинскими военными и противником, но Штайнер говорит, что нет отступать ни в коем случае нельзя поскольку там погибли наши бойцы и это наша земля, которую надо удерживать любой ценой. И от этих слов мне становится немного грустно, потому что точно так же в разных вариациях говорят большинство военных с которыми я разговаривал. Опять таки те же спичи о последней капли крови и ни шагу назад постоянно звучат из экранов телевизоров и страниц печатных СМИ. И это красноречиво говорит, что и в среде военных и в самом обществе до сих пор, спустя почти 4 года военного конфликта царит вбитое советской идеологией понимание о том, что главным приоритетом в этой войне является не чуство военной целесообразности с максимально бережным отношением к жизни каждого солдата, а патриотические штампы. Что постоянно приводит к эскалации конфликта и многим неоправданным потерям. Что бы убедится в этом, достаточно поверхностно проанализировать те случаи последних 2 лет,, когда украинские войска занимали серую зону и сближались с противником. Практически каждый раз это оправдывалось тем, что подразделения занимали более выгодные позиции для уменьшения своих потерь и жертв среди местных жителей. Но практически каждый раз и в районе Авдеевки и возле Крымского и на Светлодарской дуге, при очень незначительном продвижении вперед, часто всего на несколько сот метров, в этих местах начинались ожесточенные боестолкновения и вместо снижения потери сторон возрастали в десятки раз. Кроме того если посмотреть проанализировать места наиболее ожесточенных боев на линии соприкосновения, то одно из главных их отличительных особенностей будет именно небольшая дистанция между противниками.
За все время нашего разговора Тихий не произносит ни слова, полностью подтверждая свой позывной. Он слушает и иногда кивает головой, подтверждая слова Штайера и Свята. Как я упоминал, на передок Тихий попал в 16 лет, и его несколько раз из-за возраста выгоняли из зоны АТО, а потом отправили на курсы снайперов. Сейчас ему 18 и он уже убил 3 бойцов противника. Причем двоих, которых я выдел на комьпютере у Медведя с расстояния 1370м- очень большом расстоянии для снайперского огня.
На последок я задаю всем им вопрос, как они чувствуют себя попадая на гражданку и получаю ответ, что все они не могут там находится больше нескольких дней и что им просто не с кем да и о чем там поговорить ни с бывшими друзьями, ни с родными. Об этом говорит даже Тихий. Комфортно они чувствуют себя только здесь на передовой. А я в этот момент понимаю, что за время этого конфликта в Украине уже успело появится поколение людей, которые практически всю свою осознанную жизнь провели на войне и не представляет уже без не жизни. Как не представляют ее без чувства риска и опасности. По большому счету они ничего не умеют делать кроме как воевать и если государство не сможет интегрировать таких как Штайнер, Свят и Тихий в мирную или военную жизнь, то это может стать для Украины в будущем значительной проблемой.
Ночью я выхожу из дома и минут 20 слушаю что происходит вокруг. За это время слышу лишь пару выстрелов где то в переди и один взрыв где то далеко.
На следующее утро мы Диким и Боцманом едем собирать дрова. Зимой буржуйка топится беспрерывно и их нужно много. За несколько прошедших зим запасы топлива истощились и теперь приходится их тщательно искать по домам.. На здешнем сленге это называется пойти в супермаркет в Широкино. И это еще одна абсолютно запретная тема для украинских СМИ. На самом деле практически все что находится в домах, где живут как добровольцы так и бойцы ВС включая мебель и ложки натаскано с соседних домов. Ну а самые ценные вещи из домов уже давно вывезены теми, кто первым заходил в освобожденные от сепаратистов населенные пункты. Про то как и какие вещи из зоны АТО вывозили из домов в 2014 году среди опытных бойцов ходят целые легенды. Впрочем, как мне говорили многие военные это явление редко сопровождалось насилием. Забирали вещи в основном из тех домов, которые были покинуты местными жителями. Об этом тоже предпочитают не говорить, но именно этот откровенный мародерство на ряду с пьянством во многом и привело к первоначальному отторжению местного населения от украинской армии и добровольцев. Способствовало этому явлению и государство, которое за годы конфликта не сделало ни малейшей хоть как то попытки решить эту проблему просто оставив все на самотек . К примеру, в периоды многочисленных перемирий по просьбе местных жителей вполне реально было вывезти из зоны боевых действий необходимые им вещи. Интерестно, что в украинском криминальном законодательстве под понятием мародерство имеется в виду лишь те случаи , когда вещи берутся у раненых и убитых, в остальных случаях это квалифицируется как кража или грабеж, но с точки зрения международного права любое завладение имуществом в зоне военного конфликта это классическое мародерство. Впрочем в свете того, что по мнению многих экспертов даже само применение украинских военных, не говоря уже о незаконных добровольческих формирований в зоне АТО с точки зрения украинского законодательства в целом было достаточно сомнительно, то на такое позорное явление просто закрывали глаза и руководство страны и непосредственные начальники войсковых подразделений. Теперь же, спустя несколько лет позиционного противостояния, когда стало ясно, что в ближайшее годы местные жители вряд ли вернуться в свои дома, использоавание их вещей выглядит и вовсе чуть ли не оправданным
Пока Дикий с Боцманом собирают дрова я захожу в один из домов. Как всегда вижу удручающую картину. Все вещи перевернуты, книги и вещи выброшены из шкафов, детская коляска почему то на кровати. В потолке виднеется дыра от попадания мины или снаряда, на полу под ней снег Это очень похоже на картину апокалипсиса. Особенно поражают семейные фотографии и детские игрушки, валяющиеся на полу. Сразу видно, что люди покидали свои жилища в полной спешке.
Вечером меня берут с собой на ночное дежурство на позицию. На дежурство, кроме меня идут четверо – Герман, Боцман, Омвр и Петрович, волонтер из Бердянска, который приехал немного помочь добровольцам. Это тоже довольно распространенное явление в этом конфликте когда бывшие добровольцы или военные приезжают на некоторое время повоевать на передовой. Сначала мы едем по селу автомобилем. Фары опять включены и теперь уже Петрович удивляется, что мы можем так спокойно ездить по Широкину. Оставляем автомобиль возле базовой позиции, где дежурит один из морских пехотинцев и идем в сторону передовой точки, которая находится ближе всего к противнику. Идем не по окопу, а прямо по полю возле него. Сейчас до позиций сепаратистов метров 700, с каждым шагом это дистанция уменьшается и я прекрасно понимаю что в тепловизор нас может быть видно как на ладони. Для снайпера или пулемета это вполне рабочая дистанция, но в нашу сторону не раздается ни одного выстрела и это тоже подтверждает, о том о чем мне говорил Дикий раньше – особого желания воевать со стороны войск ДНР на данный момент в этой местности нет. Располагается точка в двухэтажном доме в метрах 500-х, от ДНР-их окопов.. После традиционного приветствия по рации мы подходим к зданию, заходим в комнату, где нас встречают двое морских пехотинцев. Видно, что они рады видеть бойцов чеченского отряда и это опять таки красноречиво говорит о хорошем взаимодействии между морскими пехотинцами и добровольцами. Морпехи сдают свой пост и идут спать в блиндаж. Я иду за ними. Блиндаж представляет собой небольшое помещение с двухярусными кроватями в несколько рядов. В углу топится небольшая буржуйка. В блиндаже очень мало места и очень трудно представить как здесь можно комфортно жить по нескольку месяцев подряд. Похожие блиндажи я часто видел на передовой во многих других местах. Практически все они сделаны собственными руками или с помощь волонтеров. Как мне рассказывал один из волонтеров, до сих пор одной из главных потребностей на передовой являются металлические скобы и непромокаемая пленка. И это еще, один значительный пробел в обеспечении украинской армии. За больше чем десяток своих посещений передовой я ни разу не видел ни одного иженерного сооружения сделанного не самими бойцами. И от этого даже складывается впечатлении, что в украинской армии вообще отсутствуют инженерные войска. Глядя на это, совершенно не удивительно, какое чувство негодования возникают у бойцов, когда после таких условий передовой они попадают в похожие бытовые условия уже в тылу
Ночь проходит относительно спокойно. Со стороны позиций войск ДНР за ночь слышится лишь несколько выстрелов, Да и то это, судя по всему, обычные прострелы, которые делаются на всякий случай. Но каждый раз в ответ Омар з Германом берут ручные пулеметы, просят Боцмана подкорректировать огонь и я слышу несколько длинных очередей. Наблюдая с каким азартом Омар с Германом хватают оружие при каждой возможности, я понимаю, что они еще не навоевались и горят желанием продолжать свою войну.
С утра нас опять меняют морские пехотинцы, Уходя, Боцман набирает боеприпасы в белый мешок и мы идем обратно к машине. Как мне кажется, огромный белый мешок за спиной у Боцмана выглядит в полутьме точно как мишень, но и в этот раз по нам не стреляют.
На следующий день мне надо уезжать. Символично что это происходит в день добровольца. По часто выключающее телевизору, энергии в доме на много приборов не хватает, с самого утра показывают поздравления по этому случаю, Но для бойцов здесь это обычный очередной день, мало отличающийся от остальных. За полдня я не слышу ни одного поздравления направленного друг другу и лишь привезенный из Мариуполя торт от волонтеров в виде государственного флага с надписью «С днем волонтера», стоящий на столе, напоминает о празднике.
По дороге в Мариуполь я пытаюсь собрать все впечатления о поездке и вдруг понимаю что не задал никому из десятков людей с которыми разговаривал за эти дни один закономерный вопрос, что их держит на передовой и ради чего они тут. И мне кажется что я знаю ответ почему так произошло. Он заключается в том, что я понимаю, что сколько бы мои собеседники не говорили о патриотизме или о ненависти к врагу, общее и главное, что до сих пор их всех держит в орбите конфликта и обьединяет и Петю и Художника и Фикса, и Сергея и Германа и Медведя со своими бойцами и даже наверное Муслима и многих других, это не патриотизм, а то что все они за эти годы конфликта внутренне ощутили, что на войне нашли свое главное место в жизни. Место где они чуствуют наиболее комфортно и значимо и где они могут проявить себя максимально эфективно. А это в свою очередь значит, что пока будет такая возможность большинство из них готовы будут воевать дальше и если не будет политической центральной железной воли прекратить боевые действия, то конфликт будет их энергией, волей и желанием продолжатся несмотря на любые действия противоположной стороны и все назначаемые перемирия и любые договоренности будут обязательно сорваны А значит вскоре на передовой обязательно надо ждать очередных обострений и смертей.
===================================================================
p.s. тексту не помешала бы вычитка, но нет смысла придираться к опечаткам.
no subject
Date: 2019-12-03 10:24 pm (UTC)чечены не такие суровые, а вообще няшки это нечто. восток - дело тонкое. нож в псину - совершенно нормальное явление. "все не так, как кажется." эти спокойно нож впсину всядят, если выгодно будет.
так понял шо всу по огранизации снабжения даже до са не дотягивает?..
а не придется этих бойцов интергировать вкакую-то гражданскую или военную жизнь. их или убьют, или спрос в мире на солжат удачи всегда был, есть и будет.
no subject
Date: 2019-12-03 10:26 pm (UTC)2) И сильно не в курсе реалий.