![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
iskatelПришел тут ко мне в журнал один пропагандист. Заметка Народ и менталитет, вчера и сегодня была о рабовладельческом строе в Российской Империи и СССР, и о его многовековой повторяемости.
Пропагандист прицепился к тому, что там был упомянут один из известных управленцев , король советских лагерных строек, Авраамий Завенягин.
Вот как это звучало в тексте : "Выдающийся советский директор, создатель Норильского комбината, один из создателей атомной промышленности, Авраамий Павлович Завенягин управлял совсем не фордовскими методами. У него вовсе не болела голова, как создать рабочим хорошие условия, чтобы они не переходили на другие заводы - работников к нему привозили эшелонами, и вариантов куда-от перейти у них не было, кроме как перейти на 2 метра ниже уровня земли."
Итак, краткий список перлов :
"Касательно остальной рабочей силы из ЗК в Норильлаге, то она ценилась (из-за трудности доставки в Норильск) "
Чисто рабовладельческая формулировка.
Ну а за что ещё ценить людей-то ? Подумаешь, сотне тысяч по липовым приговорам влепили сроки и направили в концлагерь "Норильсклаг". Периодически начальники лагерей слали требования, сколько ещё им нужно живого товара (ох, ах, доставка трудная и долгая) и сколько - специалистов. Для специалистов был введён прекрасный термин - "доарестовать по списку".
"Завенягин мог вытащить из котлована катавшего там тачку толкового инженера или учёного, расконвоировать, перевести в контору, дать жилье и даже разрешить привезти семью. "
А мог и не вытащить. Всесильный барин-крепостник и бесправные рабы.
Какая дивная щедрость, "мог разрешить".
"добрый барин", который в виде великой милости мог рабу разрешить жить с семьёй.
Даже в дикой, рабской Российской Империи в 19м веке и то были введены ограничения на продажу крепостных отдельно от семьи.
Правда, как и все прочие законы, исполняли их из рук вон плохо.
Особые претензии у пропагандиста к тому, что всесильный начальник лагеря-стройки назван рабовладельцем.
"Нелепый ярлык "рабовладелец". Просто управленец."
Просто управленец, только вот "просто рабочим" не платили зарплату и кормили баландой, а также почему-то привозили и заставляли жить в бараках под охраной.
И управленец ходил с маузером, при случае мог и пристрелить.
Давайте мы не будем упоминать, как жили (и дохли) рабы в концлагерях и как эта рабсила туда попадала.
Давайте уберём все негативные термины.
Давайте только о хорошем, о великих свершениях.
Далее ещё смешнее -
"Как раз "просто рабочим", а были в Норильске и такие, платили зарплату, которую им в Норильске и потратить негде было"
Он сам привёл ещё один признак рабовладельческого строя - у некоторых зарплата есть, но потратить её не на что. Даже для не-зэков блага от зп не зависят, могут быть даны (или не даны) всемогущим барином. Зарплата все равно -чистая условность.
В общем, давайте писать только о хорошем.
Например, о песнях. Вот немного из числа максимально литературных , без бранных фраз.
Итак, "Тексты песен восстановлены по памяти Ю.А.Новиковым, напевы от меня записал и расшифровал Витаутас Путейкис, в свое время отбывший срок в одном из лагерей для политзаключенных в районе Потьмы." отсюда
1. Голубые снега...
Голубые снега, путь-дорога легла,
Путь-дорога легла на Тугач.
Что ж, проститься приди, поцелуй, обними;
Расстаемся, не надо, не плачь.
Повстречал я тебя в этом тяжком пути,
Мне шесть лет бороздить лагеря.
И меня ты прости, что я здесь опустил
Золотые якоря.
Ну, прощай - ухожу и с собой уношу
Наше счастье и тайны наших встреч.
Будешь ты вспоминать и меня проклинать,
Но любовь нашу в сердце беречь.
Голубые снега, путь-дорога легла,
Путь-дорога легла на Колыму.
Что ж, проститься прийди, поцелуй, обними,
Я обратно к тебе не приду.
2. За Полярным кругом...
За Полярным кругом, в стороне глухой
Черные, как уголь, ночи над землей.
Там, где нету солнца, человек угрюм,
Души без оконца, черные, как трюм.
Звонких песен юга больше не пою
И с былым, как с другом, молча говорю.
Мне все чаще снится низкое крыльцо,
Длинные ресницы, смуглое лицо.
Не грусти, не мучай, не тревожь себя,
Если будет случай, вспомяни меня.
(Примечание: каждое двустишие повторяется два раза.)
3. Магадан
Я помню тот Ванинский порт
И шум парохода угрюмый,
Как шли мы по трапу на борт,
В холодные мрачные трюмы.
От качки стонали зэка,
Обнявшись, как родные братья,
И только порой с языка
Срывались глухие проклятья.
Над морем сгустился туман,
Ревела стихия морская,
Стоял на пути Магадан -
Столица Колымского края.
Будь проклята ты, Колыма,
Последнее чудо планеты;
Сойдешь поневоле с ума,
Отсюда возврата уж нету.
Я знаю, меня ты не ждешь,
И писем моих не читаешь;
Встречать ты меня не придешь,
А если придешь, не узнаешь.
Прощайте, мой дом и семья,
Прощайте же, родные дети!
Знать, горькую чашу до дна
Испить суждено мне на свете...
(Последние два стиха каждой строфы повторяются.)
5. По тундре...
Я сижу в одиночке и плюю в потолочек.
Пред людьми я виновен, перед Богом я чист!
Передо мной икона и запретная зона,
А на вышке маячит надоевший чекист.
Припев: По тундре, по широкой дороге,
Где мчится скорый Воркута-Ленинград.
Это было весною, в зеленеющем мае,
Когда тундра одела свой цветущий наряд.
Мы бежали с тобою, уходя от погони,
Чтобы нас не настигнул пистолета заряд.
Припев.
Мы бежали по тундре, мы петляли в болотах,
Вохра нас окружила, "Руки кверху!" - кричат.
Но они просчитались - окруженье пробито,
Кто на смерть смотрит смело, того пуле не взять!
Припев.
Мы бежали с тобою из особого лагеря,
Где людей, как скотов, стережет автомат.
Мы бежали с тобою, мы ушли от погони,
Нас теперь не настигнет пистолета заряд.
Припев.
Стерегли нас с тобою все зловещие птицы,
Нас опасность и смерть поджидали в пути;
Мы добрались с тобою до норвежской границы,
Нам осталось последний рубеж перейти!
Припев.
6. Центральная
Цыганка с картами гадала правильно:
"Дорога дальняя в Сибирь ведет..."
Быть может, старая, тюрьма Центральная
Меня, преступничка, по новой ждет.
Припев: Центральная! О, ночи, полные огня!
Центральная, за что сгубила ты меня?
Центральная, я твой бессменный арестант,
Погибли юность и талант в стенах твоих...
Сижу я в камере, все в той же камере,
Где, может быть, еще сидел мой дед,
И жду этапа я, этапа дальнего,
Как ждал отец его в семнадцать лет.
Припев.
Опять по пятницам пойдут свидания
И слезы горькие моей жены...
Дорога дальняя, тюрьма центральная,
За что загублены тобою мы?
Припев: Центральная, мир строго форменных одежд,
Центральная, страна фантазий и надежд...
Центральная, ты нас от солнца хоронишь
И скоро всех нас превратишь в живой скелет, Центральная!
Пропагандист прицепился к тому, что там был упомянут один из известных управленцев , король советских лагерных строек, Авраамий Завенягин.
Вот как это звучало в тексте : "Выдающийся советский директор, создатель Норильского комбината, один из создателей атомной промышленности, Авраамий Павлович Завенягин управлял совсем не фордовскими методами. У него вовсе не болела голова, как создать рабочим хорошие условия, чтобы они не переходили на другие заводы - работников к нему привозили эшелонами, и вариантов куда-от перейти у них не было, кроме как перейти на 2 метра ниже уровня земли."
Итак, краткий список перлов :
"Касательно остальной рабочей силы из ЗК в Норильлаге, то она ценилась (из-за трудности доставки в Норильск) "
Чисто рабовладельческая формулировка.
Ну а за что ещё ценить людей-то ? Подумаешь, сотне тысяч по липовым приговорам влепили сроки и направили в концлагерь "Норильсклаг". Периодически начальники лагерей слали требования, сколько ещё им нужно живого товара (ох, ах, доставка трудная и долгая) и сколько - специалистов. Для специалистов был введён прекрасный термин - "доарестовать по списку".
"Завенягин мог вытащить из котлована катавшего там тачку толкового инженера или учёного, расконвоировать, перевести в контору, дать жилье и даже разрешить привезти семью. "
А мог и не вытащить. Всесильный барин-крепостник и бесправные рабы.
Какая дивная щедрость, "мог разрешить".
"добрый барин", который в виде великой милости мог рабу разрешить жить с семьёй.
Даже в дикой, рабской Российской Империи в 19м веке и то были введены ограничения на продажу крепостных отдельно от семьи.
Правда, как и все прочие законы, исполняли их из рук вон плохо.
Особые претензии у пропагандиста к тому, что всесильный начальник лагеря-стройки назван рабовладельцем.
"Нелепый ярлык "рабовладелец". Просто управленец."
Просто управленец, только вот "просто рабочим" не платили зарплату и кормили баландой, а также почему-то привозили и заставляли жить в бараках под охраной.
И управленец ходил с маузером, при случае мог и пристрелить.
Давайте мы не будем упоминать, как жили (и дохли) рабы в концлагерях и как эта рабсила туда попадала.
Давайте уберём все негативные термины.
Давайте только о хорошем, о великих свершениях.
Далее ещё смешнее -
"Как раз "просто рабочим", а были в Норильске и такие, платили зарплату, которую им в Норильске и потратить негде было"
Он сам привёл ещё один признак рабовладельческого строя - у некоторых зарплата есть, но потратить её не на что. Даже для не-зэков блага от зп не зависят, могут быть даны (или не даны) всемогущим барином. Зарплата все равно -чистая условность.
В общем, давайте писать только о хорошем.
Например, о песнях. Вот немного из числа максимально литературных , без бранных фраз.
Итак, "Тексты песен восстановлены по памяти Ю.А.Новиковым, напевы от меня записал и расшифровал Витаутас Путейкис, в свое время отбывший срок в одном из лагерей для политзаключенных в районе Потьмы." отсюда
1. Голубые снега...
Голубые снега, путь-дорога легла,
Путь-дорога легла на Тугач.
Что ж, проститься приди, поцелуй, обними;
Расстаемся, не надо, не плачь.
Повстречал я тебя в этом тяжком пути,
Мне шесть лет бороздить лагеря.
И меня ты прости, что я здесь опустил
Золотые якоря.
Ну, прощай - ухожу и с собой уношу
Наше счастье и тайны наших встреч.
Будешь ты вспоминать и меня проклинать,
Но любовь нашу в сердце беречь.
Голубые снега, путь-дорога легла,
Путь-дорога легла на Колыму.
Что ж, проститься прийди, поцелуй, обними,
Я обратно к тебе не приду.
2. За Полярным кругом...
За Полярным кругом, в стороне глухой
Черные, как уголь, ночи над землей.
Там, где нету солнца, человек угрюм,
Души без оконца, черные, как трюм.
Звонких песен юга больше не пою
И с былым, как с другом, молча говорю.
Мне все чаще снится низкое крыльцо,
Длинные ресницы, смуглое лицо.
Не грусти, не мучай, не тревожь себя,
Если будет случай, вспомяни меня.
(Примечание: каждое двустишие повторяется два раза.)
3. Магадан
Я помню тот Ванинский порт
И шум парохода угрюмый,
Как шли мы по трапу на борт,
В холодные мрачные трюмы.
От качки стонали зэка,
Обнявшись, как родные братья,
И только порой с языка
Срывались глухие проклятья.
Над морем сгустился туман,
Ревела стихия морская,
Стоял на пути Магадан -
Столица Колымского края.
Будь проклята ты, Колыма,
Последнее чудо планеты;
Сойдешь поневоле с ума,
Отсюда возврата уж нету.
Я знаю, меня ты не ждешь,
И писем моих не читаешь;
Встречать ты меня не придешь,
А если придешь, не узнаешь.
Прощайте, мой дом и семья,
Прощайте же, родные дети!
Знать, горькую чашу до дна
Испить суждено мне на свете...
(Последние два стиха каждой строфы повторяются.)
5. По тундре...
Я сижу в одиночке и плюю в потолочек.
Пред людьми я виновен, перед Богом я чист!
Передо мной икона и запретная зона,
А на вышке маячит надоевший чекист.
Припев: По тундре, по широкой дороге,
Где мчится скорый Воркута-Ленинград.
Это было весною, в зеленеющем мае,
Когда тундра одела свой цветущий наряд.
Мы бежали с тобою, уходя от погони,
Чтобы нас не настигнул пистолета заряд.
Припев.
Мы бежали по тундре, мы петляли в болотах,
Вохра нас окружила, "Руки кверху!" - кричат.
Но они просчитались - окруженье пробито,
Кто на смерть смотрит смело, того пуле не взять!
Припев.
Мы бежали с тобою из особого лагеря,
Где людей, как скотов, стережет автомат.
Мы бежали с тобою, мы ушли от погони,
Нас теперь не настигнет пистолета заряд.
Припев.
Стерегли нас с тобою все зловещие птицы,
Нас опасность и смерть поджидали в пути;
Мы добрались с тобою до норвежской границы,
Нам осталось последний рубеж перейти!
Припев.
6. Центральная
Цыганка с картами гадала правильно:
"Дорога дальняя в Сибирь ведет..."
Быть может, старая, тюрьма Центральная
Меня, преступничка, по новой ждет.
Припев: Центральная! О, ночи, полные огня!
Центральная, за что сгубила ты меня?
Центральная, я твой бессменный арестант,
Погибли юность и талант в стенах твоих...
Сижу я в камере, все в той же камере,
Где, может быть, еще сидел мой дед,
И жду этапа я, этапа дальнего,
Как ждал отец его в семнадцать лет.
Припев.
Опять по пятницам пойдут свидания
И слезы горькие моей жены...
Дорога дальняя, тюрьма центральная,
За что загублены тобою мы?
Припев: Центральная, мир строго форменных одежд,
Центральная, страна фантазий и надежд...
Центральная, ты нас от солнца хоронишь
И скоро всех нас превратишь в живой скелет, Центральная!
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2013-01-20 07:59 pm (UTC)no subject
Date: 2013-01-20 08:02 pm (UTC)Всё же рекомендую перестать мучаться в ужжасном капитализме и выехать в социалистическую Северную Корею.
Потом почитаем восторженные отклики.